Скамейка грешников - Анастасия Уайт

– Надо закончить эссе, а потом я собираюсь валяться на диване и не делать ровным счетом ничего.

– Скука, – дразнится он, и я показываю ему средний палец. – Это наш выпускной год, Колт. Мы обязаны повеселиться.

– По-моему, мы с лихвой навеселились, начиная с первого года обучения. Не думаешь?

– Конечно нет. Мы, мать твою, молоды, и до выпуска должны наслаждаться молодостью и…

– Клэй, ты понятия не имеешь, насколько сильно я хочу подписать контракт с «Калифорнийскими Громовержцами», как только уйду отсюда. И что-то мне не хочется снова рисковать.

– Тебя выбрали в первом раунде драфта[17], и со временем ты стал играть только лучше. Тусуйся с друзьями, ходи на вечеринки, спи с девчонками…

Однако я его больше не слушаю. В голове возникает ее образ, и температура тела тут же подскакивает. Ладони все еще помнят ее нежную кожу, как идеально в руку ложилась грудь, какой сладкой она оказалась на вкус. Почему Ава не ответила на сообщение? Она снова будет меня игнорировать?

– Томпсон.

Я поворачиваю голову в сторону друга и хмурю брови. Он осматривает меня с ног до макушки, а на его лице тем временем видна тупая ухмылка.

– Чего?

– Ты не слушал, – констатирует он с издевкой в голосе, пока мы бредем по парковке.

– Да просто задумался. – Или, скорее, погрузился в воспоминания. Такие красочные и чертовски реальные… даже ощутил, как меня окутывает ее аромат. Словно она очутилась рядом. Она меня очаровала, да так сильно, что голова идет кругом. Впервые в жизни я не представляю, как поступать, потому что боюсь все испортить. – Что ты там говорил?

– Мур через две недели устраивает вечеринку, – повторяет Клэй. – У него будет день рождения, и он ждет нас.

– Неинтересно. – Я снимаю блокировку с машины и швыряю сумку на заднее сидение. – Как только он сказал, что она пройдет у него дома, я понял, что не пойду.

– Она начнется сразу после нашей домашней игры в субботу, – настаивает Клэй и бросает свою сумку к моей. – Если ты ее пропустишь, будет странно.

– С каких это пор меня стало волновать мнение окружающих? – Я фыркаю, и мы забираемся в салон. – Ни для кого не тайна, что он мне не нравится. Да и он в курсе.

– Разве не об этом говорил тренер? Здоровые взаимоотношения у членов команды так же важны, как и наше поведение на льду. Даже Бенсон идет, а ты сам знаешь, что они немного на ножах из-за Авы.

Ава. Ава. Ава. Она, черт подери, повсюду и одновременно нигде. Уж точно не в поле моего зрения.

– Бенсон волен делать что захочет, даже вести себя дружелюбно с уродом. В голову не приходит ничего такого, что могло бы заставить меня передумать.

– А я точно знаю, что заставит, – говорит друг, и я бросаю на него взгляд, приподнимая бровь. – Лайла всегда является на вечеринки, если идет ее брат, а это значит, что туда придет и Ава.

– И что? – Сердцебиение учащается, а ладони внезапно потеют.

– Я видел, как ты вчера на нее смотрел. – Клэй тычет в меня пальцем. – Она тебе нравится. Не отрицай.

– Я просто был вежлив. – Пытаясь казаться безразличным, я выдавливаю фальшивую ухмылку и останавливаю машину у его общежития. – К тому же, признаю, она шикарна, и сложно ее не замечать.

– Во-первых, Томпсон, ты говнюк. Во-вторых, в следующий раз, когда симпатичная тебе девушка потрахается с другим парнем из-за того, что ты оказался трусом и не смог сделать шаг, не вини в этом ее. В этом на все сто процентов виноват только ты. – У меня отваливается челюсть. Какого хрена?

– Рождерс, вали на хрен из моей машины. – Я взглядом метаю в него молнии, когда он открывает дверь и выпрыгивает на асфальт.

Клэй забирает сумку с заднего сидения, хлопает задней дверью и после этого возвращается к пассажирскому сидению. Он смотрит мне в глаза и качает головой, словно разочарован во мне. Он это серьезно?

– Мур не сдался, а время почти на исходе, Колт. Хочешь, чтобы он выиграл пари и переспал с ней на этой вечеринке?

– Этот спор – идиотизм, – заявляю я, вспоминая о неприятном ощущении, возникшим в тот момент, когда я разбивал их рукопожатие. Но мне не хочется, чтобы Клэй узнал о моих чувствах, поэтому я поступаю, как и всегда, когда желаю держать людей от себя подальше: переворачиваю ситуацию с ног на голову. – Ты думаешь, она захочет оставаться твоей подругой, если узнает, что ты на нее спорил?

– Колт, ты предсказуемый придурок. – Он закрывает переднюю дверь и пулей уносится в общежитие.

Следующие десять минут я никуда не уезжаю, а лишь пальцами стучу по рулю, пока в голове возникают разные мысли, каждая новая глупее предыдущей. Ее молчание производит на меня чудовищный эффект. Что, если она продолжит меня игнорировать? Что, если произошедшее вчера вечером было минутной слабостью из-за выпитого алкоголя? Сердце пронзает боль, и я завожу двигатель. В надежде прояснить разум я бесцельно катаюсь кругами до девяти вечера.

Я выхожу из душевой кабины, вытираю волосы полотенцем и после этого таращусь на свое отражение в зеркале. Когда это моя жизнь превратилась в долбаный цирк, в котором мне так сложно ориентироваться? Я продолжаю всех отталкивать и не позволяю себе открываться даже близким друзьям. Понятия не имею, как признавать собственную неправоту. Оттого я вечно оборачиваю ситуацию так, чтобы перевалить вину на других. Стены, что я возвел вокруг себя, так высоки благодаря моему дражайшему отцу, ведь он с детства видел во мне своего наследника, а не сына. А из-за манипуляций Хелен мои стены стали практически недосягаемыми.

Полагал ли я три года назад, когда познакомился с Хелен, что она разрушит мою жизнь? Ни разу. Она была его новой секретаршей, сексуальной двадцати четырехлетней девушкой с большими сиськами и округлой задницей. Я жаждал ее трахнуть, а она с радостью мне подыгрывала. Я думал, что забавляюсь с ней, однако позже осознал, что это она забавлялась со мной, в процессе вредя единственному человеку, которого я люблю – моей матери.

Вдруг из мыслей меня вырывает вибрация телефона. Я с силой обхватываю столешницу у раковины, стараясь прийти в себя. На лбу выступает пот, и к нему прилипают влажные волосы. Мне сложно дышать, а сердце готово выскочить из груди. Гребаная кротовая нора. Ненавижу себя за то, что впускаю обратно эти воспоминания. Ненавижу все, что олицетворяет эта женщина.