Вампирские хроники: Интервью с вампиром. Вампир Лестат. Царица Проклятых - Энн Райс

Так, это полезно, в сто тысяч раз полезнее, черт возьми, чем убивать людей. Я пристально посмотрел на телефон, стоявший на краю столика. Я сосредоточился, накопил силу, сознательно подавил ее и направил на то, чтобы медленно подвинуть телефон по стеклянной панели, покрывавшей мрамор. Отлично! Все в порядке. Бутылочки задрожали и свалились, когда в них врезался телефон. Я остановил их; но я не могу удерживать их вечно, не могу вернуть их обратно. Да нет, оказывается, могу! Я представил руку, ставящую их на место. Конечно, сила не подчинялась образу в буквальном смысле; но я использовал его для организации силы. Я расставил все бутылочки по местам. Я поднял ту, которая упала, и тоже вернул на место.

Слегка дрожа, я присел на кровать, чтобы все обдумать, но меня снедало любопытство. Самое важное – осознать: все это относится к разряду физических явлений, все дело в энергии. Не больше чем усиление моих прежних способностей. Например, еще в самом начале, через несколько недель после того, как меня создал Магнус, я однажды смог сдвинуть с места другого – моего любимого Ники, с которым мы поссорились; он перелетел через комнату, как будто я ударил его невидимым кулаком. Тогда я очень разозлился, но позже мне никогда не удавалось повторить этот трюк. Но способность осталась прежней; то же самое реальное, поддающееся измерению качество.

– Ты не бог, – вслух сам себе сказал я. Но такая невероятная сила, новое измерение, как емко выражаются в этом веке… Хм…

Посмотрев в потолок, я решил, что хочу медленно подняться и дотронуться до него, провести рукой по лепнине вокруг люстры. Легкий приступ тошноты – и я осознал, что парю прямо под потолком. А рука – надо же, такое впечатление, что она проходит через штукатурку. Спустившись чуть ниже, я осмотрел комнату сверху.

Господи, я проделал все это, оставив свое тело внизу! Я все еще сидел на кровати. Я видел сверху собственную макушку. Я – точнее, мое тело – не двигался и смотрел перед собой, словно погруженный в мечты. «Назад!» – мысленно скомандовал я – и, слава Богу, вернулся. С моим телом все было в порядке, и я, глядя в потолок, решил во всем разобраться.

Итак, я знал, как это бывает, Акаша сама рассказывала мне, что ее дух покидал ее тело. И смертные всегда утверждали, что умеют делать такие вещи. С древнейших времен сохранились описания таких невидимых путешествий.

У меня это почти получилось, когда я пытался заглянуть в храм Азима. Но она остановила меня, потому что едва я покинул тело, как оно начало падать. И задолго до этого, пару раз… Но, откровенно говоря, я никогда не верил в рассказы смертных.

Теперь я понял, что это тоже в моей власти. Но ни в коем случае не хотел, чтобы это происходило случайно. Я снова принял решение подняться к потолку, но на сей раз вместе с телом, и это сразу же получилось! Я тронул штукатурку, но теперь моя рука через нее не прошла. Прекрасно.

Я спустился и решил попробовать первый трюк еще раз. Теперь – только дух. Новый приступ тошноты – и я, бросив взгляд на свое тело, проник сквозь крышу здания. Я летел над морем. Но все выглядело совсем по-другому; я не был уверен, что это настоящее небо или настоящее море. Скорее – туманное представление о том и о другом; мне это совсем не понравилось, ни капли. Нет, благодарю покорно. Пора возвращаться! Или лучше поднять само тело? Я попробовал, но абсолютно ничего не получилось. В общем-то, меня это не удивило – происходящее не более чем галлюцинация. На самом деле я не покидал своего тела, и с этим придется смириться.

А Беби Дженкс – как насчет прекрасных картин, которые она увидела, поднявшись в небо? Это были галлюцинации? Скорее всего, я об этом никогда не узнаю.

«Назад!»

Сижу. На кровати. Удобно. Я поднялся и походил по комнате, глядя на цветы и отмечая про себя, как необычно светятся под лампой белые лепестки, какой темный оттенок у красного цвета, как отражают золотистый свет зеркальные поверхности… и еще многое, многое другое.

Меня потрясло столь огромное количество мелких деталей, поразила невероятная сложность убранства одной-единственной комнаты.

Я практически свалился в кресло у кровати и, откинувшись на бархатную спинку, прислушался к грохоту собственного сердца. Становиться невидимым, покидать тело – как это противно! Никогда в жизни я этого не повторю!

Я услышал смех, едва различимый нежный смех, и догадался, что где-то рядом, вероятно у столика, стоит Акаша.

Звук ее голоса, ощущение ее близости захлестнули меня радостной волной. Я даже удивился силе своих эмоций. Я хотел видеть ее, но не двигался.

– Путешествие без тела – способность, присущая как тебе, так и смертным, – сказала она. – Они все время используют этот маленький трюк.

– Знаю, – угрюмо ответил я. – Пусть забирают его себе. Если можно летать, не выходя из тела, то именно этим я и намереваюсь заняться.

Она снова рассмеялась – именно этот тихий, ласкающий смех слышал я в своих снах.

– В древние времена, – заговорила она, – для этого ходили в храмы и пили зелья, приготовленные жрецами; путешествуя к небесам, люди смотрели в лицо величайшим тайнам жизни и смерти.

– Знаю, – повторил я. – Я всегда считал, что они становились вроде как пьяными – или обкуренными, как сейчас принято говорить.

– Ты образец грубости, – прошептала Акаша. – Ты так быстро на все реагируешь.

– Это грубо? – От горящих на острове костров опять потянуло тошнотворным дымком. О Господи! А мы болтаем, как будто ничего этого нет, как будто мы со своими кошмарами не ворвались в этот мир!..

– А полет вместе с телом тебя не пугает? – спросила она.

– Меня все пугает, и ты это знаешь. Где предел и существует ли он? Я могу сидеть здесь и приносить смерть тем, кто находится за мили отсюда?

– Нет. Ты обнаружишь пределы скорее, чем думаешь. Как и в любой другой тайне, на деле ничего таинственного в этом нет.

Я засмеялся. На долю секунды я опять услышал голоса, они захлестнули меня, словно приливом, а потом превратились в членораздельный гул звуков, доносимых ветром из деревни. Они сожгли маленький музей, где хранились древнегреческие статуи, а также иконы и византийские полотна.

Искусство превратилось в дым. Жизнь превратилась в дым.

Я должен был ее увидеть. Но расположение зеркал не позволяло мне сделать это. Я поднялся на ноги.

Она стояла у туалетного столика. Она тоже сменила одежду и причесалась по-новому. Еще более прекрасная, чем раньше, неподвластная времени. Она держала в руке маленькое