Фальшивая жена - Алекс Вон

коснуться меня, это стало как тяжелейшая грозовая туча, готовая разразиться аккордами хаоса и слёз.

Я помнила тот злополучный вечер, когда он пришёл домой позже обычного и с запахом алкоголя, который мой ум запечатлел так же чётко, как печатный знак на старинной книге. Тогда я добавила в свой ментальный журнал ещё одну глупую страницу — о том, как он клялся и божился о том, как я стала важна для него. И я верила ему, не имея сил на то, чтобы спросить, как это всё возможно, — ведь вечер был полон обычной рутины: мы готовили ужин вместе, обсуждали фильмы и желания.

— Ты сидела всё это время дома? — спросил он с лёгкой иронией, закинув длинные ноги на стол, закатывая глаза.

— Ты ведь даже не удивляешься? — ответила я, стараясь избегать серьёзного тона.

— А разве могу? — пожала я плечами, как бы презрительно показывая, что мне не жалко, что он остался без меня.

Всё это заканчивалось очередной пустой недоумённой улыбкой, но внутри меня уже имелся шрам. И только спустя время я поняла, как ранения могут стать частью твоего лица — нежной, но израненной кожи, которая пытается держать в себе всю грусть и расставания.

Спустя несколько дней после той ужасной встречи я вернулась к жизни, полной быта и дежурных забот. Я выстраивала свой день так, что всё происходило будто по нотам — с утренним кофе на кухне, прогулками с подругами и незабытые занятия спортом. Из меня старалась выжить ту девушку, которая когда-то горела надеждой и жаждой к жизни.

Но чем больше я пыталась заставить себя забыть о Дэниеле, тем труднее становилось.

Даже простые вещи вызывали во мне рождённые воспоминания. Я вспоминала его поцелуи, смеющиеся глаза и голос, который звучал как музыка моего сердца. Мне хотелось отыскать его среди толпы, прижать к себе, упрямо переживая в голове тот переломный момент, когда всё изменилось.

И вот в один из таких дней, когда я гуляла по ярким осенним паркам, практически очищая свои мысли от ненужных тревог, я заметила его.

Он шёл с ней.

Моя подруга наконец-то согласилась встретиться после работы, и я не ожидала увидеть его лицом к лицу в таком ужатом и напряжённом состоянии.

Дэниел шёл рядом с теми самыми блестящими волосами и той самой игривой улыбкой, которая когда-то принадлежала только мне, когда он был только моим.

Как же это было безжалостно.

Он поступал жестоко.

Я замерла, когда мои глаза зафиксировались на них.

Высокая девушка с лёгкой походкой, светлые волосы, встретились с тёмными глазами Дэниела.

Я почувствовала, как внутри меня задремало болезненное чувство.

Я видела, как он смеялся, как её обнимает, и как его рука касается её плеча. Казалось, что этот момент уже кристаллизовался в безвремени.

Сволочь, подумала я.

Что он за человек, если продолжает делать это, несмотря на то, что было между нами?

Я ведь его жена.

Мы женаты!

Мне хотелось подойти к ним и просто кричать.

Я готовилась обернуться и уйти в тот самый момент, как его взгляд случайно встретился с моим. В ту же секунду мир замер, а вокруг нас будто расползся невидимый барьер. Он замешкался, как будто смог увидеть в моих глазах всю ту боль и унижение, которые меня терзали.

И вот она, моя настоящая душевная борьба, разразилась внутри меня.

Я долго ждала, когда меня затопит безразличие к этой утраченной любви, но каждый раз её слова вновь возвращали меня к исходной точке, как морская волна, стирающая следы на песке.

Дэниел мог бы просто сказать мне правду, но он выбирал играть в обман.

Мой вздох стал тяжёлым.

Я вновь злилась на себя за то, что не могла заставить его вернуть мне надежду.

Скоро она уйдёт, я мысленно напоминала себе.

Скоро он обернётся и бросит ей последний взгляд.

Но здесь обманчивость действительности начала эскалировать.

Дэниел не отходил от неё, как будто его существование зависело от каждого её движения. В ту же секунду, на которую я надеялась, он простит себя, посмотрев на мои безжизненные глаза — его пальцы просто обвили её талию сильнее.

Сложные чувства возникли вновь, словно предвещая бурю. Я знала, что внутри меня создавались трещины, которые невозможно срастить. И это влекло за собой страх — страх, что не смогу простить, не смогу любить так, как это было прежде.

По дороге домой я снова шла в полумраке.

Я не могла избежать его прикосновения, его губ, момента, когда он так легко смеялся с ней.

Я прятала улыбку за маской безразличия, хотя кровь бурлила в жилах от поиска ответа на вопрос, как я могла оказаться в таком ужасном и унизительном треугольнике.

Дом встретил меня неуютной тишиной.

Дом, как странно говорить это слово.

По сути моим домом был Дэниел.

А теперь...

Я очутилась в этом мире памяти, в котором не должно было быть места для лжи. Теперь, когда реальность навалилась за одну ночь, как незримый песок, готовый засыпать всё вокруг, мне было невозможно найти выход.

На краю кровати я не находила покоя.

Я чувствовала, как что-то поднимается в сердце, желающее лишь забрать у меня собственный мир. Как хрупкий экзотический цветок, который тянулся к солнечному свету, я предпочла бы не светиться, и не заботиться, если нужно.

Подпирая глаза руками, я ощутила, что темнота вокруг мне становится таким же привычным окружением, как стена дома.

Дэниел был тем, кто заронил семена сомнений в мою жизнь, но теперь я понимала, что даже любовь может вести к страданиям, и иногда, чтобы быть свободным, нужно совершить шаг в пропасть, чтобы снова начать со светом.

Прощай, Дэниел.

Глава 35

Утро пришло с тяжёлой головой и комом в горле.

Я не спала почти всю ночь, ворочаясь в темноте и прокручивая в голове ту сцену из ресторана, как заезженную плёнку. Когда первые лучи солнца ударили в окно, я не выдержала. Вскочила, накинула первое попавшееся — джинсы, свитер, кроссовки — и начала лихорадочно запихивать в рюкзак самое необходимое: телефон, зарядку, кошелёк с мелочью, пару сменных вещей. Руки дрожали, вещи падали на пол, но я не останавливалась. Нельзя было дать себе время на раздумья.

Дэниел ещё спал, раскинувшись на кровати, и я проскользнула мимо, не издав ни звука.

Дверь дома тихо щёлкнула за спиной, и вот я уже на улице — свободная, но разбитая.

Холодный воздух ударил в лицо, но он не остудил бурю внутри.

Я