Убей меня, люби меня - Хэй Янь

class="p1">Стоило ей пошевелиться – и Мужун Цзинхэ тоже проснулся, вяло пробормотав:

– Который сейчас час?..

Произнеся эти слова, он окончательно пришел в себя и, пытаясь вглядеться в черноту вокруг, ощутил странную опустошающую растерянность.

Мэй Линь помогла ему сесть, а потом достала огниво и зажгла огонек. В дрожащем пламени они встретились взглядами – и только когда свет, словно жизненная сила, проник в их сердца, девушка погасила его.

– Может, снаружи как раз солнце светит, – сказала она и, положив Мужун Цзинхэ на спину, поползла к выходу.

Мэй Линь уже давно сбила колени и локти в кровь, и раны успели покрыться коркой. Теперь она снова их разодрала, и ее до самых костей пронзила боль. Девушка пожалела, что позволила себе отдохнуть: лучше бы добралась до выхода одним рывком, пока еще не было так больно.

Но хуже всего этот бесконечный, липкий мрак.

Не только ей приходилось нелегко: ноги Мужун Цзинхэ, волочившиеся по земле, стерлись до мяса. Впрочем, он привык к боли от разорванных меридианов и на такое уже не обращал внимания.

После долгих мучений они наконец добрались до выхода из тоннеля, и Мэй Линь вновь зажгла факел.

Тьма была такой вязкой – казалось, что в ней можно утонуть. Поэтому, когда снова вспыхнул свет, пусть даже слабый и прерывистый, путники почувствовали, будто их спасли.

Мэй Линь достала из узелка, который сделала из верхней одежды, бамбуковый сосуд с водой. Они по очереди напились, а затем поделили остатки запеченного батата. Оба давно потеряли счет времени, поэтому отдыхали, когда уставали до изнеможения, а ели, когда умирали с голоду.

Опираясь на каменную стену, Мужун Цзинхэ с трудом глотал холодные, липнущие к горлу клубни и разглядывал уходящую вниз лестницу, казалось, грубо вырубленную прямо в скале. Узкая, крутая, уже через две-три ступеньки она терялась во мраке. Что там внизу или по сторонам – не угадаешь.

«Что же за проклятое место?» – задумался он.

Можно предположить, что это тайное убежище хусцев… Но откуда у них нашлись ресурсы построить такой тоннель в ту пору, когда бушевала война? Может, все это возведено еще при прежней династии, во времена ее расцвета? Но зачем? Тупиковый тоннель не годится ни для бегства, ни для разведки. В чем его предназначение?..

Увидев, как нахмурился Мужун Цзинхэ, Мэй Линь решила, что он подавился, и поспешила подать ему воды. Он не стал отказываться, сделал пару глотков и сказал:

– Зажги еще один факел и спустись вниз. Но не уходи далеко. – Помолчав, он добавил: – Будь осторожна.

Мэй Линь и сама собиралась это сделать: ей было неспокойно и хотелось поскорее исследовать окрестности.

Она оставила Мужун Цзинхэ один факел, а другой взяла себе. Сначала девушка осмотрелась: лестница была лишь немногим шире тоннеля, а по обеим ее сторонам поднимались отвесные стены. Больше в темноте ничего было не разобрать.

Размяв затекшие от ползания ноги, Мэй Линь стала осторожно спускаться, но через несколько шагов лестница неожиданно закончилась: девушка ступила на ровный пол.

Она задрала голову и улыбнулась:

– А я думала, еще идти и идти. Зря пугалась.

Всего-то восемь ступеней. Лестница казалась длиннее лишь потому, что была крутой.

Мужун Цзинхэ сверху смотрел на ее улыбающееся лицо, озаренное светом факела, и ему представилось, будто в холодную весеннюю ночь перед ним внезапно распустился цветок. Сердце его дрогнуло, а губы невольно изогнулись в улыбке.

Впервые увидев на его лице такую чистую, искреннюю улыбку, Мэй Линь замерла и вдруг почувствовала, как ее сердце, обычно холодное, наполняется мягким теплом.

Мужун Цзинхэ наблюдал, как Мэй Линь продвигается вперед. Там, куда падал свет факела, виднелась ровная дорожка из синих камней, а по сторонам ее то и дело показывались статуи зверей с головами птиц и телами барсов. За статуями, куда свет не доставал, был один непроглядный мрак. А дорожка тянулась все дальше, словно вела к самому краю мира.

Сердце принца сжалось от смутной тревоги, и тут Мэй Линь остановилась. Перед ней торчали два белых каменных столба высотой в человеческий рост, которые отдаленно напоминали врата. За ними виднелась уходящая вверх лестница. Она была сложена не из синего камня, а из белого, в свете факела отливавшего красным.

Мэй Линь постояла на месте, не решаясь идти дальше, потом воткнула факел в пасть одного из каменных зверей и повернула назад. Мужун Цзинхэ облегченно выдохнул.

– Там все из камня… Я вспомнила каменный лес и не рискнула заходить, – сказала Мэй Линь, когда поднялась и стала собирать вещи.

Принц насторожился. Будь он в силах двигаться – основательно изучил бы все вокруг.

Лестница была хоть и невысокой, но довольно крутой, а длинные ноги Мужун Цзинхэ только мешали. Мэй Линь пришлось изрядно потрудиться, чтобы спустить его вниз целым и невредимым. Едва ступив на ровный пол, они обессиленно повалились, мокрые от пота.

– Похоже, это усыпальница… – пробормотал Мужун Цзинхэ, касаясь головой мягкого живота Мэй Линь. Он с прищуром вглядывался в темноту и хмурил брови.

Неважно, чья это усыпальница и в какое время построена. Выполнена она с таким размахом, что и так понятно: впереди сплошные ловушки и смертельные опасности. То, что они до сих пор живы, – чистая удача.

Мэй Линь задумалась. Потом она переложила принца на пол, поднялась по лестнице к тоннелю, взяла узел и факел – и вдруг сделала то, отчего Мужун Цзинхэ остолбенел. Она что было силы метнула факел в воздух. Факел описал дугу и упал за пределы каменной дорожки, а Мэй Линь тут же наклонилась, пытаясь различить, что там внизу.

Она лишь хотела как следует все рассмотреть – как и Мужун Цзинхэ, который не сказал этого вслух. Но ему поступок Мэй Линь показался безрассудным, а останавливать ее было уже поздно. Раздался грохот, ввысь взвился столб пламени и, словно морской прилив, хлынул во все стороны. Мэй Линь успела отпрянуть, но брови и несколько прядок у лба все же слегка опалило. Она ринулась к Мужун Цзинхэ и, еще не придя в себя, во все глаза уставилась на бушующее перед ними море огня.

Пламя разгоралось, озаряя все вокруг и наполняя пространство удушающим жаром.

Мужун Цзинхэ тоже слегка испугался, но растерянность Мэй Линь так его позабавила, что он не удержался от смеха. Прищурившись, он дал глазам привыкнуть к яркому свету, а потом начал разглядывать все вокруг.

Они оказались в огромной пещере – судя по всему, изначально естественного происхождения, потому что сверху свисали сталактиты. Правда, лежа на полу, принц видел только свод пещеры,