Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Мэй Линь ничего толком не поняла, но все же почувствовала укол любопытства:

– А через какие врата вошли мы?

Они как раз добрались до вершины каменного леса и увидели огромный гроб, словно высеченный из цельного куска белого нефрита. По нему тянулись изящные резные узоры, в которых отражался отблеск далекого пламени. Красота этой картины завораживала, и Мужун Цзинхэ невольно задержал на ней взгляд, перед тем как ответить:

– Через врата преграды. Войти через них можно, а выйти нельзя. Впустую потратишь силы. Но, впрочем, и смертельной опасности в них нет. – Немного помолчав, он усмехнулся: – Наверняка те, кто построил это место, и представить себе не могли, что кто-то додумается вырыть яму прямо у врат преграды. То, что было запечатано, вдруг стало проходом.

Мэй Линь подумала: а может, было бы лучше, не найди они этого прохода? Попробовали бы выбраться из ямы и ушли бы другим путем… И не попали бы в это странное место, где опасности на каждом шагу и неясно, жив ли, мертв ли останешься.

Девушке не приходило в голову, что, не будь с ней Мужун Цзинхэ, она погибла бы еще снаружи, в большом каменном лесу. Даже через этот, маленький, живым прошел бы далеко не каждый.

– Вот и хозяин этих мест, – сказал принц. – Давай узнаем, кто же мог воздвигнуть такую усыпальницу.

Мэй Линь тоже рассматривала роскошный гроб, но без особого любопытства. Не так важно, кто сотни лет пролежал в этом гробу. Гораздо интереснее, как они найдут дорогу наверх.

Заметив, что она не двинулась с места, Мужун Цзинхэ добавил:

– Возможно, заглянем внутрь – и поймем, как выбраться.

Мэй Линь не стала думать дважды и сразу направилась к нефритовому гробу.

– Подожди! – воскликнул Мужун Цзинхэ, ощутив, как по лицу катятся капли холодного пота. Ее решительность порой граничила с безрассудством. И пускай это случалось редко, последствия оказывались слишком серьезными.

Мэй Линь застыла и с недоумением посмотрела на принца.

– Опусти голову, – велел он, и девушка подчинилась.

Сперва ей показалось, будто пол выложен белыми каменными плитами. Но когда она пригляделась, то поняла, что одни плиты отливают нежным нефритовым блеском, а другие словно сделаны из тусклого грубого камня. Однако Мэй Линь не поняла, что это значит, и растерянно спросила:

– И как же нам идти?

Девушка знала, что ловушки часто прячут под плитами, но не догадывалась, как их распознать.

– Глупеешь на глазах, – усмехнулся Мужун Цзинхэ.

Он прекрасно помнил, как ловко она уходила от преследователей и искала укрытия. Но стоило им войти в каменный лес – и она будто разучилась трезво мыслить.

Вздохнув, Мэй Линь попыталась возразить, но в итоге прикусила язык. Она не стала говорить, что он много в чем разбирался и рядом с ним ей не хотелось казаться невежественной. Да и потом, за последнее время она привыкла полагаться на него. Может быть, как раз поэтому наружу то и дело прорывалась горячность, которую она раньше сдерживала.

– Возьми кинжал и постучи рукоятью по плитам, – велел Мужун Цзинхэ, видя ее нерешительное лицо. Настроение у него заметно улучшилось. – Только не слишком сильно.

Мэй Линь усадила принца на пол и принялась стучать по плитам. По одной, по другой – ничего. Когда она стукнула по третьей, раздался глухой звук, будто под плитой было пусто. Теперь ясно. Там ловушка.

Но до нефритового гроба не меньше десяти шагов. Неужели теперь проверять каждую плиту? А как по ним тащить Мужун Цзинхэ?

Пока Мэй Линь терялась в догадках, принц беспечно улыбался, будто предстоящий путь не представлял никакой опасности.

Девушка посмотрела на него и решила: вот пусть сам и разбирается.

Глава 11

Великий предел[18] порождает две силы – инь и ян, что находятся в бесконечном движении и взаимно питают друг друга.

Мэй Линь вдруг услышала легкий щелчок, потом – постукивание шестерен и лязганье цепей, и каменные столбы перед девушкой начали медленно опускаться, образуя вместе с площадкой, где стоял нефритовый гроб, узор тайцзи – символ инь-ян. Девушка не могла найти слов, чтобы описать свое восхищение Мужун Цзинхэ.

Все началось, когда она попросила принца самого поразмышлять, как приблизиться к гробу. Тогда Мужун Цзинхэ решил осмотреться. Отсюда, с вершины каменного леса, открывался вид на всю пещеру, и теперь стало понятно, что она совсем не такой формы, как он думал изначально. Принцу казалось, что каменный лес – круглый остров в центре пещеры, а на самом деле он тянулся к стене и изгибался, будто рыба с большой головой и тонким хвостом. Вместе с бушующим морем огня он образовывал огромный символ тайцзи.

Слегка нахмурившись, Мужун Цзинхэ всматривался в эту странную картину. Лишь спустя время он перевел взгляд на гроб и неровную площадку перед собой. В попытке найти решение трудной задачи он прищурил вытянутые глаза, и темный изгиб его ресниц стал еще более притягательным.

Не желая его отвлекать, Мэй Линь бесцельно обводила пещеру взглядом, осторожно принюхивалась и пыталась понять, много ли у них еще времени.

Вдруг глаза Мужун Цзинхэ загорелись, и он посмотрел на стену напротив гроба:

– Если там есть углубление, я смогу найти выход.

Они медленно двинулись вперед и, к общему удивлению, действительно обнаружили за стеной глубокий колодец шириной примерно с сам гроб. Дна видно не было, так что путники даже не поняли, есть ли внизу вода.

– И что делать? Прыгать туда? – растерялась Мэй Линь, не понимая, как потом выбираться из этой темной бездны, от одного взгляда на которую подкашивались ноги.

Мужун Цзинхэ слегка закатил глаза и даже не стал ругаться.

– Не верю я, что люди аккуратно обходили все ловушки, пока поднимали сюда такой огромный гроб, – спокойно сказал он, внимательно осматривая колодец, чтобы найти скрытый механизм.

Мэй Линь вдруг осенило. Она усадила принца у столба, а потом отколола кусок камня и бросила в колодец. Шло время, но из глубины не доносилось ни звука, и у девушки похолодело в груди.

А Мужун Цзинхэ, сменив угол обзора, неожиданно заметил на стенках колодца вырезанные багуа[19] и погрузился в раздумья. По его указанию Мэй Линь подошла поближе и нащупала резные знаки рукой. Они имели рельеф и немного выступали из стены, однако влево и вправо не двигались, словно были единым целым с каменной кладкой.

Пока принц хмурился и размышлял, девушка продолжала возиться с символами на стене – пыталась провернуть либо протолкнуть. Уже без особой надежды она дернула