Искры осени - Л. В. Риверс

больше всего — глаза. Пронзительно-голубые, в которых всегда пляшет озорство, при любой погоде.

— Я принесла тебе кое-что, — сказала она, улыбаясь мягко и уверенно, поднимая маленькую корзинку, укрытую клетчатой тканью.

Внутри, еще теплые, лежали мини-пирожки с черникой. Масляные корочки посыпаны сахаром, из надрезов выползали фиолетовые отпечатки начинки, будто сладость уже не вмещалась внутрь.

— Ох, Кэрол, — выдохнула я, поднимаясь, чтобы принять угощение. — Не стоило.

— Знаю, — подмигнула она. — Но захотелось. — Она достала один и протянула мне.

Я откусила кусочек — терпкость ягод смешалась с рассыпчатым тестом, и впервые за весь день по губам расползлась настоящая улыбка.

Но не дайте обмануть себя её бабушкиному образу. Кэрол может выглядеть как воплощение утонченной дамы в кардигане, которая по воскресеньям уютно устраивается с Остен или Бронте… но стоит мне отвернуться — и она уже в отделе эротики.

Я уверена, Кэрол прочла буквально всё. Средневековые романы с мрачными рыцарями, оборотней, которые принципиально не носят рубашек, а иногда и штанов, космических капитанов, соблазняющих весь галактический флот, и да… ту самую серию про инопланетное размножение, которую я однажды привезла ради шутки и сразу же пожалела. Кэрол проглотила её, как попкорн.

И самое поразительное — я ни разу не принесла ни одного гарема наоборот, который бы ей не понравился. Ни единого раза.

В прошлом месяце я едва не подавилась черничным пирожком, когда она наклонилась через прилавок, глаза сияют, и шепчет:

— Эта героиня крутит роман сразу с четырьмя мужчинами, Эмбер. С четырьмя. Не представляю, как она справляется, но если напишет инструкцию — я оформлю предзаказ.

В этом вся Кэрол. Снаружи — жемчуг, платки и черничная выпечка. Внутри — ходячая энциклопедия самых откровенных сюжетов и сомнительных тропов.

И если честно, она немного мой кумир. Потому что если в семьдесят я буду любить книги хоть вполовину так страстно, как она — неважно, будут ли это вечные классики или романы с обложками, похожими на рекламу массажного масла, — я сочту себя счастливой.

Когда она улыбалась, стряхивая сахар с кончиков пальцев, я вспомнила о важной вещи: жизнь не заканчивается только потому, что один мужчина заставил тебя почувствовать себя невидимой. Она может снова стать яркой. Сладкой. Абсурдной.

Кэрол вошла в свою привычную ритмику визита — часть шопинга, часть рассказов, часть часа сплетен. Я быстро поняла, что её визиты никогда не бывают короткими, и мне это нравилось.

— Дочка прислала мне такие милые фото, — сказала она, уже листая телефон со скоростью подростка. Повернула экран ко мне: — Смотри, разве он не прелесть? Три месяца, а уже сердцеед. И представляешь, невестка снова беременна? Мальчик. Срок на февраль. Я сказала ей, что пора менять машину на побольше.

Я наклонилась ближе, рассматривая пухлощёкого младенца с хохолком светлых волос.

— Он чудесный, Кэрол. И поздравляю — ещё один малыш на подходе.

Она засияла и убрала телефон в сумку, прежде чем взять с полки первую попавшуюся книгу в мягкой обложке.

— А теперь скажи, есть что-нибудь новенькое про оборотней? Хочется чего-то потемнее в этот раз. Не мягких и пушистых. С клыками.

От её формулировки я чуть не поперхнулась чаем, но спрятала реакцию за вежливым кивком и принялась раскладывать на прилавке сезонные наклейки.

— Посмотрю, что могу для вас найти.

Кэрол уплыла между стеллажами, её голос доносился до меня, пока она говорила сама с собой:

— Ах да, ты слышала про дочку мясника? Наконец-то обручилась, хотя не представляю, как она его терпит. А новый почтальон такой симпатичный. Всегда доставляет с улыбкой, хоть и выглядит усталым. Пожалуй, все сейчас выглядят усталыми. И не дай мне забыть купить муку по дороге домой.

Я улыбнулась, позволяя её словам течь фоном. В этом и была суть маленьких городков: новости аккуратно вплетались в список дел, соседствуя с просьбами о книгах, которые удивили бы любого другого.

Колокольчик над дверью снова звякнул, и внутрь вошла женщина, которую я смутно узнала — кажется, она работает в пекарне. Она огляделась с вежливым интересом, аккуратно держа ремешок сумки.

Не сбавляя темпа, голос Кэрол донёсся с задней части магазина:

— Эмбер, у тебя есть новые кулинарные книги? Мне бы не помешало вдохновение.

Я уловила озорной блеск в её глазах, когда она выглянула из-за полки, и улыбнулась, потому что прекрасно понимала. Кэрол могла быть одержима мрачными романами про оборотней и всей той страстью, что с ними идёт, но это оставалось между нами. Остальному городу об этом знать было ни к чему.

Это была часть негласного договора между книготорговцем и читателем. Конфиденциальность. Что куплено здесь — остаётся здесь.

Женщина из пекарни вежливо кивнула мне и направилась к полке с классикой, явно больше интересуясь Остен, чем сплетнями. Я тихо положила настоящую покупку Кэрол в бумажный пакет, аккуратно загнув верх, чтобы ни один любопытный глаз не заметил название.

Через несколько минут Кэрол снова появилась — счастливая и довольная, с салфеткой, испачканной черникой, выглядывающей из её сумки, как трофей. Она приняла пакет с заговорщицким подмигиванием, от которого я едва не расхохоталась.

Я смотрела, как она выходит на прохладный осенний воздух, её шарф развевается, а туман расступается ровно настолько, чтобы сквозь него пробился солнечный луч. Элегантная, озорная и чуть-чуть скандальная, Кэрол была именно той женщиной, которой я втайне надеялась стать в семьдесят — той, что любит свои книги, свою семью, свои сплетни и всё ещё носит в глазах ту самую искру радости.

Глава 2

Дин

У пожарной части был свой ритм. Своего рода ровный пульс — под звон металлических ворот, шипение шлангов и запах пота, дыма и вчерашнего кофе.

Я работал здесь почти пятнадцать лет, и это место ощущалось домом куда больше, чем дом, где я жил. Стены из шлакоблоков, выкрашенные в унылый бежевый, ряды обмундирования, стоящего, как солдаты в ожидании приказа, бесконечное трещание раций и редкий раскат смеха, гулко отдающийся от бетонного пола ангара — всё это было грубо, громко, неотшлифованно. Но стабильно. Надёжно.

Моя команда — такая же.

Майк, широкий как стена и вечно что-то жующий — жвачку, вяленое мясо, семечки — сидел за столом и лениво раскладывал карты для вялой партии в покер. Сантос откинулся на спинку стула, закинув ботинки на стол, и листал телефон — наверняка писал той девушке, с которой, по его словам, «всё несерьёзно». А Коннор, новичок, в третий раз за сегодня проверял машину, пытаясь казаться полезным, но только и делая, что спотыкался обо все чёртовы