Последний дракон Вирхарда - Антонина Штир

же всё выдумки! Сказка, да и только!». Из всей нашей ватаги я была самой впечатлительной и неопытной. Другие часто летали в Рамеру и Ормеон — соседние государства, платившие нам дань и периодически поднимавшие восстания, которые мы успешно подавляли. Я же вечно оставалась дома и ждала. С горящими глазами слушала подругу, когда та рассказывала о страхе в глазах чужестранцев при виде дракона, об их нелепых попытках найти наши слабые места. Я хотела увидеть хоть кусочек мира за пределами наших гор и долины внизу, но мне не везло. И вот Лиала мертва, страшная сказка превратилась в реальность, и мне хотелось кричать и плакать навзрыд от боли, что навеки поселилась в моём сердце. Я плакала, лёжа на голых камнях, отчаянно, долго, не желая останавливаться никогда.

Существует легенда, что наш мир был создан из семи игральных костей, что уронили боги с небес. И каждая кость, упав на землю, породила одну из семи рас этого мира. Кость с изображением драконов упала в горах, которые потом так и назвали — Драконьими. Боги наделили нас силой и способностью принимать человеческий облик и словно в насмешку лишили мудрости. Если бы мы знали, чем всё это закончится, лучше хранили бы наш секрет.

Выплакав все слёзы, я затихла, не понимая, как теперь жить, что делать дальше. А в душе медленно, но неотвратимо рождалась злость — на себя, на неведомых убийц и даже на мёртвых. Иррациональная, глупая, слепая злость, но она помогала справиться с болью и опустошённостью. Мне нужна была цель, чтобы продолжать жить, и злость подкинула эту цель. Месть — застучало сердце, молотком заколотилось в рёбра. Узнать, кто и зачем уничтожил мою расу, и отомстить.

Дракон во мне злорадно ухмыльнулся — ему тоже нравилась идея. Но сначала было бы здорово подкрепиться, ведь я не ела всю долгую зиму. Я вернулась в замок, обследовала кладовую под кухней. Кухня выглядела разгромленной, но вполне целой, а люк в полу легко открылся, впуская меня внутрь. Мои ожидания оправдались: я обнаружила запасы вяленого мяса и сушеного сыра, а в бочках нашлось отличное вино.

Пережёвывая прошлогоднюю козлятину, я снова и снова пыталась понять, что не так с самой многочисленной расой этого мира — людьми. Наглые, назойливые, как комары, человечки всегда были для нас костью в горле. Они пришли в наши земли, поселились на них, присвоив себе. Со страхом взирали на драконов, страдали от пожаров и голода (мы жгли их посевы и поедали их скот), но не уходили. Они врастали в почву Вирхарда, как корни деревьев; возможно, им просто некуда было идти. Мы выкорчёвывали их снова и снова, но приходили другие, и все повторялось сначала.

Предание утверждает, что драконы тогда были одиночками, не способными объединиться ради общего врага. Люди оказались более сплочёнными: они вывели армии трех королевств (Анерона, Рамеры и Ормеона) в долину, и воины заполнили её всю, от края до края. Мы могли бы сжечь их своим пламенем, но наш будущий король, Эрдэр, прозванный впоследствии Великим, предложил иной выход.

Эрдэр собрал драконов вместе в единое войско, часть оставил сражаться в долине, а остальных повёл через горы в столицы соседних Рамеры и Ормеона, оставленные без защиты. Драконы легко захватили королевские замки, частично разрушив их и уничтожив многих защитников. В это время в долине драконы тоже хорошо постарались: жгли пламенем воинов, поднимали их в когтях и бросали наземь, разбивая о землю.

Испуганные правители согласились обсудить условия сдачи. Анерон сначала сопротивлялся, но сдался, когда драконы напали и на его столицу. Летом 3465 года от Падения Костей Эрдэр Великий подписал договор Трёх королей. Драконы Вирхарда уступили долину людям, а взамен должны были каждый год получать дань: золото, драгоценные камни и девушек-служанок, молодых и выносливых, для обслуживания драконов.

И вот, двести вёсен спустя, человечки решили уничтожить нас. Почему? За что? Я не могла понять.

Я села на доски моста меж двух гор, кинула взгляд вниз, в долину. Люди как ни в чём не бывало жили там, для них ничего не изменилось. Они радовались весне, собирались распахивать землю и сажать зерно и овощи, как всегда. И, наверное, радовались, что тень драконьего крыла больше не падёт на долину, и не нужно больше отправлять девушек в горы.

Проклятые человечки! Это из-за них наш мир сузился до двух высоких гор, это из-за них мы потеряли лучших драконов и отдали людям почти всё, требуя взамен лишь немногого. И вот так они поступили с нами!

Дракон внутри яростно взревел, и я обернулась, забыв об осторожности. Сжечь проклятых человечков, начать вот с этой деревни, а потом пролететь по всему Анерону, истребляя всех!

Я взлетела, расправляя затёкшие крылья, с удовольствием отдавшись воздушным потокам. Огонь клокотал в груди, готовясь вырваться на свободу, а сердце обливалось кровью, словно в нём была рана.

На руины Вирхарда опустилась ночь, но я прекрасно видела в темноте.Я зависла над деревней, готовясь выпустить пламя, раскрыла пасть, и вдруг…

И вдруг я услышала песню. Высокий женский голос выводил медленную, усыпляющую мелодию, по-видимому, убаюкивая ребенка.

— Мой прекрасный сильный сын, — пела невидимая мать. — На весь свет такой один. Изумрудные глаза, А в глазах стоит слеза. Ты не плачь, родной сынок, Будь ты цепким, как вьюнок, Никогда не унывай И меня не оставляй.

Голос показался мне смутно знакомым, и я опустилась на землю, а потом приняла человеческий облик и двинулась на звук. Пели в крайнем доме, самом дальнем от гор.

Мягко ступая вдоль домов, прячась в тени,я добралась до цели, встала у окна. Внутри было темно, но не для меня. Я осторожно заглянула внутрь и увидела Рейлу. Да, это была она, хотя голос звучал совсем иначе, увереннее и громче. Она держала на руках ребёнка, нежно укачивая его.

Внезапно дверь трактира в центре деревни отворилась с лёгким скрипом. Рейла даже не обратила внимания на этот звук, но ребёнок открыл сомкнувшиеся было веки, и я увидела ярко-зелёные глаза с вертикальным зрачком.

Я замерла в изумлении: без сомнения, это был полукровка, результат скрещивания дракона и человека. Теперь странное поведение Рейлы летом и особенно осенью, в день праздника, стало понятным. Она носила под сердцем дитя, и отцом, скорее всего, был Варис.

Она обязана мне всё объяснить, и сейчас же. Я решительно постучала по подоконнику, еле сдерживая свою злость. Отметила, как Рейла вздрогнула и осторожно подошла к окну — она кого-то опасалась.