Фиг ли нам, красивым дамам! - Екатерина Вильмонт

– А у меня теперь без тебя жизни не будет.

– Будет, Юра, будет.

В этот момент у него зазвонил телефон. Он глянул на дисплей, нахмурился.

– Извини, это важно…

И заговорил по-английски. Она не вслушивалась. Только сидела и любовалась им. Он, конечно, здорово постарел, морщин много, но я глаз от него отвести не могу. Мне в этом лице нравится абсолютно все. А при воспоминании о том, что было сегодня утром в недостроенном доме, ее охватывал восторг. Она взяла его руку, лежавшую на столе, и поднесла к губам. Он изумленно взглянул на нее, расплылся в счастливой улыбке, но разговор не прервал. А ведь я соглашусь… Вот сейчас он договорит, и я скажу ему, что согласна быть с ним до самой смерти. Он закончил разговор.

– Аришка, любимая… Ты согласна, да?

– Согласна, Юра.

– И тебя не смущает, что я… уже старый?

– Ага, старый Кондрат порезвился в сарае! – повторила она Машину фразу.

– Аришка, солнце мое! Господи, какое счастье говорить с женщиной на одном языке…

– Знаешь, меня за всю жизнь никто кроме тебя не звал Аришкой. А мне так нравится…

– Ты нарочно надела платье с голыми плечами? Чтобы окончательно свести меня с ума?

– Нет, просто было еще жарко.

– Хочешь, можно накинуть плед?

– Пока не надо. Скажи, это был какой-то неприятный звонок?

– Ничего особенного, но на днях мне придется улететь в Испанию. А ты сколько еще пробудешь тут? Или ты… уже останешься с нами? И мы через две недели все вместе вернемся в Швейцарию?

– Нет. У меня очень много работы, Юра. И сразу предупреждаю, я ее бросать не намерена.

– Я и не думал… Но ты свободный художник, можешь жить где угодно.

– Юра, ты, как всегда, спешишь! А Алиса согласна делить своего обожаемого папу с какой-то московской теткой?

– Я не знаю. Но я не согласен снова тебя терять. Категорически не согласен!

– Юра, а давай, приезжай с Алисой в Москву. Она так изменилась и похорошела. И если не ходить по тусовкам, тебя вряд ли кто узнает…

– А что? Может, надо приехать… Ох, я уже хочу в Москву!

– Да, а почему Алиса не в школе?

– У них занятия начинаются с первого октября, это частная школа.

– Извини, я сейчас приду!

– Как войдешь, слева будет бамбуковая занавеска, тебе туда!

– Спасибо!

Господи, неужели она опять будет со мной? Но это уже совершенно другая женщина, и она куда лучше той красивой девчонки. Взрослая, искушенная, страстная. Мурашки бегут по спине при одной только мысли о ней… Да, но все это взялось не из воздуха. Сколько мужиков у нее было? Даже думать об этом страшно…

И тут зазвонил уже ее телефон, лежавший на столе. Он глянул на дисплей. Данила! Искушение было велико. Он ответил.

– Алло, Данила!

Пауза. Потом хриплый смешок.

– А, это главный Минотавр?

– О, вы сведущи в мифологии, молодой человек? А что же, Ариадна вам ниточку не дала?

– Почему же, дала!

– Может, что-то и дала, но не ниточку. И считайте, что Минотавр вас схряпал! Всего хорошего!

Он был страшно собой доволен. Поставил щенка на место!

В этот момент вернулась Ариадна.

– Юра, что случилось? У тебя такой боевой задор на лице написан!

– Аришка… Какое платье! Я только сейчас оценил. Сама придумала?

– Да нет, купила в Милане.

– Это специально, чтобы…

– Специально, чтобы…

– Ага!

И он прижался губами к ее обнаженному загорелому плечу.

К барьерчику, отделявшему кафе от улицы, подошел молодой мужчина, слегка подвыпивший.

– Сударь, – сказал он по-русски, – вы злоупотребляете своим положением. Эта женщина так прекрасна, что на нее можно только благоговейно взирать…

– Вообще-то да, сударь, – ответил Кондрат, – но это моя женщина. Что, завидно?

У парня вдруг отвалилась челюсть.

– Вы Кондрат! Обалдеть!

– Вы ошиблись, юноша!

– Да ладно… У меня профессиональная память на лица. Мадам, ведь это Кондрат? Послушайте, дайте автограф!

– Ступайте отсюда, сударь! Подобру-поздорову!

– Я уйду, конечно, но люди должны знать, что Кондрат жив!

И он вдруг припустился бежать.

– Все, Юра. Твое инкогнито раскрыто!

– Черт знает что!

– На дивном острове Корфу все тайное стало явным! Как говорилось в любимом мамином фильме: «Тайна мистера Икса разоблачена!» Уверена, завтра в сетях уже появится сенсация: «Кондрат живехонек-здоровехонек и целует в голое плечико какую-то даму». Похоже, он даже снял нас на телефон.

– Да… Ну что ж, видно, судьба, а против судьбы не попрешь! И плевать! Главное, что ты со мной!

– Что с тобой? – испугался Федор при виде бледного как смерть, вдрызг пьяного друга. – Данька, что стряслось?

– Я убью его! Придушу на фиг!

– Кого, дурья башка?

– Этого сраного рокера!

– Братишка, ты спятил? Какого еще рокера?

– Да Кондрата, мать его…

– Какого еще Кондрата, можешь толком объяснить?

Федор был в Иркутске, когда Данила летал на Корфу, и ничего об этом не знал.

Даниле все время было страшно – он оставил свою любимую на острове и чувствовал, что может потерять ее. Но молчал. А сейчас, чтобы позорно не разрыдаться, он счел за благо все рассказать другу.

– Ты понимаешь этих баб, Федя?

– Да кто ж их поймет?

– Он ведь старый, седой совсем, черт бы его взял! Он когда-то нагло и цинично бросил ее, совсем еще девчонку, из-за него она осталась бездетной. Зачем он ей нужен?

– Ну, тут как раз все более или менее понятно. Синдром Татьяны Лариной.

– Да при чем тут на фиг Татьяна Ларина? «Но я другому отдана и буду век ему верна!» Вот как поступила Татьяна. Собственно говоря, выгнала Онегина взашей! А тут…

И Данила пересказал другу свой телефонный разговор с Кондратом.

– Ну, ты и осёл, брателло!

– Почему это?

– Да по кочану! Твоя красавица, скорее всего, отошла пописа́ть, и наглый рокер воспользовался. А она, скорее всего, ни сном ни духом. Может, он вообще все наврал…

– Ну, что-то, может, и наврал, но ее телефон был ему вполне доступен.