Фиг ли нам, красивым дамам! - Екатерина Вильмонт

Глеб Витальевич озадаченно посмотрел на жену.

– Знаешь, когда я только пришла на канал, мне сказали, что я слишком порядочная для телевидения. И я хочу такой остаться.

– Черт-те что и сбоку бантик! – улыбнулся Кузьмин.

Кондрат подвез Ариадну к дому Кардонасов.

– Погоди, посидим еще немного, – взмолился он. – Не хочу с тобой расставаться.

– Юрка, – нежно улыбнулась она и погладила его по руке.

– Скажи, Аришка, а ты за эти годы… Я, конечно, понимаю, у такой потрясающей женщины были мужчины…

– Юра, я же не спрашиваю…

– Подожди, я только хотел спросить, была ли у тебя… Нет, не так. Ты кого-нибудь из них любила?

– А тебе зачем это знать, Юра?

– Я-то никого не любил…

– А жену?

– Нет, там было другое. Она была чудесным человеком, любила меня, стала мне опорой, когда я буквально потерял себя… Мы так хотели ребенка… И вдруг… Собственно, ничего не предвещало. Врачи что-то проворонили, отказали почки. Короче, я вдруг осознал, что потерял очень любимого, родного человека, но не любимую женщину. Понимаешь? А когда увидел тебя, понял очень отчетливо – я люблю именно эту женщину. Не знаю, что это – возвращение той, давней любви или это новая любовь, только сейчас возникшая… Честно, не знаю! Хотя… пожалуй, это все-таки новая любовь.

– Почему ты так решил?

– Понимаешь, когда я приехал, Алиска стала мне рассказывать про какую-то удивительную художницу по имени Ариадна, я даже не дрогнул, даже на долю секунды не подумал, а вдруг это моя Аришка…

– Знаешь, меня никто кроме тебя никогда не звал Аришкой.

– И это прекрасно! Я буду считать, что моя Аришка никому не досталась. – И он начал покрывать поцелуями ее обнаженные плечи. – Аришка, моя Аришка, поедем!

– Куда?

– В пустой дом!

– Ни за что! У меня уже нет сил. Думаю, и у тебя тоже.

– Обижаешь!

– Нет, Юра, нет!

Она открыла дверцу и выскочила из машины.

– До завтра!

И бегом бросилась к калитке.

А он вдруг обессилел. Откинул голову на подголовник, закрыл глаза и прошептал:

– Аришка, я люблю тебя. И как теперь быть?

– Господи, Адка, что с тобой? – встретила ее Маша. – Неужто и впрямь любовь? Бедный Данила!

– Ах, при чем тут Данила? Я его предупреждала… Машенька, я совершенно не понимаю, что же теперь будет?

– Что будет? Я тебе скажу – дурдом будет! Кондрат твой начнет метаться между тобой и дочкой, между новой жизнью и прежней. Чего доброго, запьет и как-нибудь спьяну тебя поколотит.

– Машка, да он никогда меня и пальцем не тронул.

– Значит, тронет! Ты гордо бросишь его, а потом начнешь биться головой об стенку, рыдать от тоски по нему, он и вправду роскошный самец. Вот такую я вижу безрадостную перспективу.

– Ну, ты пессимистка!

– Я реалистка! Вроде тебя. Скажи, а Данила…

– При чем тут Данила?

– Он тебя сексуально устраивал?

– Вполне, – пожала плечами Ариадна. – Но это был просто хороший секс. А с Кондратом… С Юрой… это чудо, счастье, это… Пойми, Машенька, это… Все совсем не так, как было тогда… Совсем! Просто я вдруг поняла, как это должно быть… – лихорадочно шептала Ариадна.

– Ууу, тяжелый случай. И бедному Даниле тут ничего не светит.

– Абсолютно! Абсолютно ничего не светит! – залилась пьяным смехом Ариадна.

– Папа, ты вчера поздно вернулся!

– И что? Я, между прочим, взрослый, мне можно.

– Ты был с Ариадной, да?

– Вопрос, как минимум, бестактный.

– Знаю.

– Если знаешь, зачем задаешь?

– Папочка, я просто хочу сказать…

– Я тебя слушаю, – напрягся Кондрат.

– Я тут подумала… Ты хочешь замолить грех или…

– Или!

– Тогда ладно.

– Что ладно?

– Тогда женись на ней опять. Она хорошая, красивая и тебе подходит. И мне тоже.

– Вот даже как! – счастливо рассмеялся он. – Спасибо тебе, дочь! Но как ты поняла, что она хорошая? Что красивая, это и ежу понятно. А вот что хорошая?

– Понимаешь, еще до твоего приезда мы с ней сидели в кафе, ели мороженое… Я ее спросила, может ли она поговорить со мной о любви…

– Господи помилуй. И что Аришка?

– Согласилась! И говорила со мной очень серьезно, как со взрослым человеком. Она сказала, что у меня обязательно будет любовь, хотя, конечно, есть люди, у которых любви не бывает… И о себе тоже как-то всерьез рассказывала… И еще рисунки мои хвалила. А она ведь не знала тогда, что я твоя дочь. Вот!

Кондрат задумчиво смотрел на Алису.

– Папа, ты почему молчишь?

– Да вот смотрю и радуюсь, что дочка у меня умная выросла. Скажи, а ты хотела бы поехать в Россию?

– Конечно! Очень-очень! Я хочу в Большой театр, Ариадна обещала билеты…

– Похоже, ты Аришке здорово понравилась.

– Папочка, а помнишь, я сказала, что нам с тобой никто не нужен?

– Ну? – насторожился Кондрат.

– Я подумала и пришла к выводу… Папа, почему ты смеешься?

– Прости, но это так забавно прозвучало… Не злись, Лисёнок, я страшно хочу узнать, к какому выводу ты пришла?

– Я решила, что нам с тобой очень нужна Ариадна. Нам будет хорошо втроем. Ты же не станешь меня меньше любить, правда? Это совсем разная любовь – к дочке и к жене? Да?

У него запотели очки.

– Лисёнок, я горжусь тобой!

Он снял очки и вытер повлажневшие глаза.

– Папа, а давай мы сейчас пойдем к ней и сделаем предложение?

– Руки и сердца? – рассмеялся Кондрат. – От нас обоих?

– А что? Разве так нельзя?

– По крайней мере, я впервые такое слышу. Но мне нравится твоя идея.

– Только, папа, давай сейчас смотаемся в город к Алёне.

– К какой Алёне? – удивился Кондрат.

– Ну, тут в отеле работает Алёна, продает всякие украшения, но тут она только вечером бывает, а днем в городе. Магазин называется «Дион»… Там такие красивые вещи… И Алёна поможет выбрать…

– А букет тоже будем покупать?

– Обязательно! – ликовала Алиса и уже подпрыгивала от нетерпения.

Кондрат тоже был в восторге от этой идеи – идти вместе с дочкой делать предложение. И вдруг ему стало страшно – а что, если Аришка откажет мне? Одно дело – романтические свидания, а брак… решится ли она второй раз войти в эту реку? А если нет, каково будет Алисе? Ведь девчонка буквально влюблена в Аришку, она сама выбрала ее себе в матери. Да нет, не может она отказать… Как она вдруг взяла мою руку и поцеловала… в этом жесте было столько нежности, столько любви…