Фиг ли нам, красивым дамам! - Екатерина Вильмонт

– Хочешь, пойдем в беседку поговорим… – обняла ее за плечи Ариадна.

– Нет! – отрезала Алиса. – Нет, я хочу при всех!

Взрослые недоуменно уставились на нее.

– Ариадна, – торжественно произнесла Алиса, – мы с папой пришли к вам, чтобы сделать вам пред ложение… ру ки и сердца… Ска жите мне, вы согласны?

Взрослые потрясенно молчали.

– Да! – решилась вдруг Ариадна. – Я-то согласна, но папа твой сбежал, передумал, наверное.

– Нет, он не передумал, я знаю. – Из глаз девочки катились крупные слезы. – Он… думал… будет по-другому… Неважно! Считайте, что я его… как это… доверенное лицо. Я сама выбрала цветы и вот… – Она достала из кармана шортов небольшую коробочку. – Это вам, от нас!

Ариадна открыла коробочку, там лежало очень необычное, даже изысканное кольцо с большим золотым топазом весьма причудливой современной формы. Она надела его на безымянный палец, но часть камня легла еще и на средний.

– Какая красота! Это ты выбирала, Алиса?

– Да, я. Я хочу… мы хотим… чтобы вы были с нами. И если вы согласны, пойдемте сейчас к нам!

Ариадна внимательно посмотрела на Алису.

– Но, может быть, папа не хочет?

– Папа не хочет? Да он мечтает! Просто если бы тут не было… посторонних… Пожалуйста, простите его!

– Прощаю, так и быть, – ласково улыбнулась Ариадна.

Она обняла Алису за плечи, и они вместе спустились с крыльца и пошли к калитке.

– Подожди минутку, я должна им кое-что сказать.

Она бегом вернулась на террасу.

– Иван Алексеевич, если эта история каким-то образом просочится в соцсети, я не знаю, что с вами сделаю. Это и вас касается, – строго предупредила она Машу и Микиса.

Ответом ей была немая сцена.

– Мадам, – подал вдруг голос Верещагин, – а если подобная сцена появится в каком-нибудь сериале, я останусь цел?

– В сериале? Ради бога! Но без всяких ссылок.

– Какие ссылки в сериале, о чем вы!

И Ариадна с Алисой ушли.

«Боже, какая женщина! И почему она не моя?» – с горечью подумал Иван.

– Нет, а девчонка-то какова! – всплеснула руками Маша.

– Да они друг дружки стоят. Боюсь только, что Кондрат в этой семье окажется слабым звеном, – заметил Микис.

– Что-то я не понял, почему он сбежал? Неужто из-за меня? – растерянно пробормотал Верещагин.

– Его можно понять… – задумчиво начала Маша. – Человек поставил жирный крест на своей прошлой жизни, уютно устроился в новой, и вдруг прошлое заявляет о себе во весь голос…

– Да вот голоса-то вроде уже нет, – заметил Верещагин.

– Тем тяжелее ему… Бедолага…

– Ариадна, вы, пожалуйста, простите его, прошу вас, – молила Алиса, пока они шли к дому Кондрата.

– Успокойся, моя дорогая, я все ему простила, я понимаю…

– А вы не могли бы называть меня Лисёнком, как папа?

– Лисёнком? Да с удовольствием! Только знаешь что, боюсь, папы твоего нет сейчас дома.

– Почему?

– Мне так кажется.

Алиса открыла калитку.

– Папа! Папа! Мы пришли!

На ее крик из дома вышла пожи ла я женщина.

– Ты зачем так орешь? Ох, здрасьте! Батюшки-светы, до чего ж вы красивая! Будем знакомы, Клавдия Макаровна.

– Очень приятно. Ариадна, можно просто Ариша.

Алиса вскинула на нее заплаканные глаза, в которых ясно читалась радость.

– Няня, а где папа?

– Заперся у себя, мрачнее тучи пришел.

– Я попробую с ним поговорить, – вызвалась Ариадна. – Где его комната?

– На втором этаже, вторая дверь слева, – шепотом сообщила Алиса.

Ариадна мигом взлетела по лестнице. Постучалась. Ответа не было.

– Юра, открой, это я! Юра, пожалуйста, открой!

Дверь внезапно распахнулась. На пороге стоял Кондрат, пьяный в стельку.

– Аришка? Ты? Чего пришла? Я слабак, я тебя недостоин. Ни тебя, ни Алиски. Бедная девочка, мамка ей понадобилась. И она тебя в мамки выбрала, губа у нее не дура, конечно. Что стоишь на пороге, заходи, поговорим…

Он за руку втянул ее в комнату и запер дверь.

– Вот, так я тут и живу.

– Неплохо живешь, Юрочка.

– Да нет, плохо, неправильно…

– Хватит рефлексировать, это, наконец, скучно! Скажи, ты действительно приходил сделать мне предложение?

– Ага… приходил… сделать…

– А чего сбежал? Передумал?

– Я? Я передумал?

– Выходит так.

– Глупости, ничего не выходит! Но там… Это Алиска выдумала… Разве так делают предложение? Совершенно чужие люди… Это просто фарс… И я не знаю совсем, кто был тот мужик, импозантный такой, так и пожирал тебя глазами. И я же не знаю, что у тебя с ним?

– Значит, так, Юра, послушай, что я тебе скажу…

– Ну скажи, скажи, маленькая моя, ты сейчас такая суровая, я даже боюсь.

И он вдруг, словно фокусник, вытащил откуда-то из-за кресла бутылку «Метаксы» и стал пить прямо из горлышка.

– Ну вот, это я для храбрости… Говори, что хотела!

– Я принимаю твое предложение, Юра!

– Предложение? Какое предложение?

– Что значит какое? – опешила Ариадна.

– Да я что, больной на всю голову, чтобы, имея дочь, жениться на тебе? Да никогда! Это же равносильно самоубийству. Трахать тебя, это я за милую душу, лучше тебя в этом смысле и нет никого, а привести такую в дом, где живет моя дочка… Да ни за что! Ну, что зенки-то вылупила, красивая? Иди сюда, потрахаемся вволю и разбежимся.

Он схватил ее и поволок к дивану. Она вцепилась ему в волосы.

– Больно же, идиотка!

– Пусти меня, пьяный кретин!

Он занес было руку для удара, но она ловко заломила ее.

– Ох, сволочь!

Он выпустил ее. Она выскочила из комнаты, сбежала вниз по лестнице.

– Ариша, что стряслось? – крикнула перепуганная Алиса.

– Я даже знать его не желаю! Прости меня, но это уж слишком!

И Ариадна припустилась бегом.

– Нянечка, что же это? – рыдала Алиса на груди у Клавдии Макаровны.

– Ну ничего, напился мужик, обхамил, видать, дамочку…

– Но он же никогда не напивался!

– Да напивался, правда редко, но бывало. Только тебе на глаза боялся показаться.