Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

а ещё лучше — в рейсовый автобус, так как в машине могут оказаться братья Марка Мещерякова по духу.

Какое-то время я бежала по обочине, не решаясь голосовать и отказываясь садиться в те машины, которые притормаживали рядом с предложением подвезти. Пока рядом со мной не притормозила машина Сорокина.

— Ань, садись быстрее, — скомандовал он, дождался, пока я заберусь и хлопну дверцей, и резко газанул. — Так и знал, что ты уже где-то здесь, пока придурки Мещеряковых прочёсывают лес рядом. Прикинь, с тепловизором.

Он расхохотался и посмотрел на меня, перестав следить за дорогой.

— Ты за рулём, — напомнила я.

— Нужно брать пример с деда и заводить водителя. Глядишь, ещё что-нибудь полезное прилипнет.

— Мозги так легко не прилипают, — огрызнулась я.

— Обижаешься, что на тебя обратил внимание? Зря. Мещеряков тебя к этому времени уже приметил, можешь мне поверить. У него слабость к твоему типажу. Пришлось превентивно показать, что ты под защитой Сорокиных.

— Я думала, вы конфликтуете, — не удержалась я.

Есть хотелось зверски. Я вспомнила, что у меня остался приготовленный ещё дома бутерброд, и полезла за коробкой.

— Мы конфликтуем не на таком уровне. Вот предприятие увести в результате хитрых махинаций — это да. А примитивно драться — нет, неинтересно. На публике у нас отличные отношения. Здесь главное что? Не пить лишнего и не болтать. Дед ещё говорит не пожимать руку Антону Даниловичу ни при каких условиях.

Я замерла, как охотничья собака, почуявшая след.

— Почему?

— Он утверждает, что тот вампир — тянет магию, прикинь?

Он расхохотался, и наша машина принялась выписывать зигзаги по дороге. Встречные автомобили от него шарахались и злобно сигналили. Водители наверняка грязно ругались, но Сорокину было наплевать. Он — представитель местной элиты, ему можно.

— Денис, врежешься сейчас в кого-нибудь!

— Не бойся, я хорошо вожу, — гордо сказал он, но лихачить перестал.

— А кто-нибудь ещё из Мещеряковых замечен в магическом вампиризме?

— Ань, ты серьёзно? Поверила бредням моего деда? Не думай, он умный, но иногда заносит. Несёт форменную чушь. Невозможно высосать магию из человека без использования артефактов. Это общеизвестный факт.

— Те, кто тянут напрямую, не станут об этом орать на каждом углу.

— Начиталась бредней в сети, — неодобрительно сказал Сорокин. — Какой только ерунды там не встречается.

— И всё же, твой дед предупреждал тебя только об Антоне Даниловиче или ещё о ком-то из этой семьи?

— Думаешь, Марк тоже вампир? Хм… Мне всегда казалось, что с ним что-то не то, — он опять заржал, а потом сказал: — Нет, дед о нём не говорил, только об Антоне Даниловиче.

Я достала бутерброд и впилась в него зубами, чувствуя удовлетворение не столько от еды, сколько от нужной информации.

— Вас не кормили?

— Кто бы нас кормил? — удивилась я. — Нет, разумеется. Нас привезли и заперли в захламлённом помещении, выпустили на выступление и опять заперли до самого отъезда.

— Твоя группа, кстати, так никуда и не уехала. Стоят, ругаются, требуют тебя вернуть. Девушка у вас в руководстве такая красивая. Странно, что она не танцевала.

— Должна была, но подвернула ногу, — пояснила я. — Меня за неё выпихнули, хотя я не хотела.

— Тебе вообще не надо было сюда ехать. Ты дура совсем? Не понимала, чем может закончиться? Судя по тому, что рванула от мещеряковской охраны, понимала. Тогда зачем?

— Мне нравится танцевать. Заплатить обещали хорошо.

Я включила телефон и стала ждать, пока он загрузится.

— Тебе денег мало? Мы тебе хорошо перевели.

— Я гараж купила и трицикл, они и закончились.

— Трицикл? Это что за зверь?

— Мотоцикл на трёх колёсах и с кабиной.

Я набрала Любаву.

— Привет. Грузитесь в автобус и уезжайте. Со мной всё в порядке, я уже почти в городе. Охране об этом не говори.

— Поняла, не дура.

Я ещё услышала, как она гаркнула: «Все в автобус! Поехали!» до того, как выключила телефон.

— Зачем тебе такое убожество, как какой-то трицикл?

— Почему убожество? — оскорбилась я. — Приличная машинка, шестьдесят километров в час даёт только так. Я её подкрасила немного, так она теперь как новенькая.

— Вот правду говорят: дай женщине деньги — потратит на ерунду, — в сердцах сказал Сорокин. — А дед ещё говорил, что ты произвела на него впечатление разумной особы. На кой тебе этот трицикл?

— До разрывов добираться, разрешение на посещение ваших от твоего деда у меня есть, — пояснила я. — До них рейсовые автобусы не ходят. На такси я разорюсь, на машину у меня денег нет, а на трицикл хватило. Дёшево, надёжно, практично. Что не так?

— Хм… — сказал он. — В твоём изложении звучит не так уж и плохо. Тебя где высадить?

— Где угодно. В городе я уже доберусь сама.

— А живёшь где?

Я назвала район. Сорокин скривился, будто услышал что-то неприличное.

— Не, туда я не поеду. Могу у твоей гимназии высадить.

— Мне подойдёт. Спасибо за помощь.

Помощь была скорее делом случая, но вежливость никто не отменял.

— Не за что. Если бы не вступился, меня бы дед потом съел. И возможность щёлкнуть по носу Мещерякова — бесценна. Он сейчас бесится, так что ходи оглядывайся. Да и вообще твоё приглашение туда похоже на подставу. Уверена, что травма вашей примы была случайной? Ей могли за это заплатить.

— У неё нога распухла, — скептически сказала я. — Совсем уж параноить не надо.

— Не слышу в твоём голосе уважения. Если ты так говоришь с одноклассниками, то понятно, почему они на тебя ополчились. Ты им не ровня.

Мы уже въехали в город и катили по самой окраине, но хорошо освещённой, рядом с одной из главных городских дорог. Дальше, в темноте, могло твориться всё что угодно, но на обочине была тишь, гладь и божья благодать.

— Конечно. Я стою намного больше, — согласилась я. — Кто бы ещё из нашего класса смог выбраться из Сот, прикрыв тем самым твою задницу?

— Знаешь что… — Он резко затормозил. — Приступ благотворительности успешно купирован. Выметайся из машины и подумай над своим поведением. Некоторые не ценят хорошего отношения и так и норовят сесть на шею. Задницу она мою прикрыла. Тебе за это с