Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

трек на одну флешку. Танец у нас предполагался один, но Любава не исключала, что захотят, чтобы мы оттанцевали что-то ещё, поэтому взяла дополнительно две композиции, тоже зажигательных.

Затем уже пришли конкретно за нами. Ни подготовки, ни разминки — сразу на выступление. Любава похромала с нами, рассчитывая, что идти недалеко. Однако праздник проходил на улице, в части парка, закрытой магическим куполом от погодных невзгод не только сверху, но и снизу, потому что внутри находились капризные южные растения и бассейн. Сцены не было, был газон, а идти нам предстояло по тоннелю, специально созданному для гостей.

Туннель тоже представлял из себя магический конструкт и был прекрасно проницаем с обеих сторон для людей, только внутри была комфортная летняя температура, а снаружи… уже не зимняя, но ещё не весенняя. Противная переходная. Снаружи падал то ли дождь, то ли снег, а внутри было тепло и уютно, что отметили практически все из нашей группы, просовывая руки сквозь выстроенную конструктом защиту.

— Быстрее двигайтесь, — поторопил нас сопровождающий.

— Не можем быстрее, у нас руководительница ногу подвернула.

— Она не танцует?

— Нет, конечно.

— Тогда ей делать здесь нечего, — заявил сопровождающий и подозвал охранника, чтобы тот отконвоировал Любаву «в место нашего заключения».

Она лишь тоскливо вздохнула и пожелала нам успехов. Движение резко ускорилось, и мы успели выйти под купол до того, как закончилось выступление популярного исполнителя, имя которого напрочь вылетело у меня из головы. О чём я не переживала ни разу: сегодня он популярен, а завтра о нём все забудут, поскольку песни его были столь же незапоминающиеся, как и имя. Выступал он с подтанцовкой, но под фонограмму, без живой музыки, поскольку клочок газона для выступления был не таким большим. Или как вариант, решили, что лишние люди — лишние, даже если они делают музыку.

— Места нам в принципе хватит, — определил Антон. — Только встать придётся чуть теснее, чем на тренировке. Не подведём Любаву? Она за нас переживает.

— Мы сами за себя переживаем, — слегка подрагивающим голосом отозвалась Ксюша.

— Так, нервы отставить. Глянь, половина даже не смотрит на этого поющего хмыря, болтают между собой. На нас тоже никто смотреть не будет пристально. Мы только для красивой картинки, поняли? Спокойно вышли, поулыбались, отработали — и спокойно ушли.

На словах это звучало прекрасно, а вот на деле… На деле может получиться не так просто, потому что атмосфера царила какая-то нездоровая. Большинство гостей были изрядно пьяны, а значит, кто-то может выскочить прямо к нам в самый неожиданный момент.

Долго переживать не получилось. «Поющий хмырь» выступление закончил, поулыбался насквозь фальшиво на редкие хлопки и ушёл. Настало время нашего выступления.

Глава 15

Через полупрозрачную ширму, за которой мы стояли, лица гостей и хозяев было не различить, но я всё равно во время разминки пыталась понять, кто из них Марк Мещеряков — врагов я уже давно внимательно изучила по имеющимся фото и видео и рассчитывала, что хватит и такой смутной картинки. Но нет, не хватило. Когда я выскакивала под первые аккорды нашей музыки, я понятия не имела, где он стоит и есть ли он здесь вообще. А во время танца было не до него, потому что танцу надо отдаваться полностью — только тогда он несёт радость тебе и зрителям.

Советом Антона — импровизировать — я воспользовалась, но не потому, что хотела выпендриться, а потому что ритм повёл и я в него влилась и решила — вот так будет правильней. Я была одним целым с музыкой и не то что не волновалась — даже не заметила, как танец закончился, и с последним аккордом я села на шпагат. Легко и непринуждённо. Так же легко поднялась и собралась убегать, но…

— Аня? А я всё думал: ты, не ты, — раздался голос Сорокина-младшего.

Я с трудом сфокусировала на нём взгляд. Вот уж кого не ожидала встретить на этой тусовке, так Сорокина. Что он здесь делает? Сорокины же конфликтуют с Мещеряковыми?

— Я говорила, что занимаюсь танцами.

— Мне — нет. Наверное, деду.

Наши уже ушли, я натянуто улыбнулась Денису и сказала:

— Извини, мне пора.

— И кто это у нас здесь такая девочка-зажигалочка? — раздался не слишком трезвый голос, и за мою руку кто-то ухватился.

Я хотела посмотреть на Мещеряковых в естественной среде? Получите, распишитесь. Марк Мещеряков собственной персоной. Алкоголем он залился не до такой степени, когда ничего не соображаешь, но прилично — до излишней весёлости, которая в любой момент грозила перейти в агрессию.

— Мне пора уходить, — сказала я и подёргала рукой.

— Кому пора уходить — решаю сегодня я, — важно сказал Мещеряков. — А я хочу, чтобы ты осталась. Станцуешь для меня?

— Нет, спасибо.

— Денчик, кто эта несговорчивая девчонка? — С пьяной улыбкой повернулся он к Сорокину.

— Не знаешь, кого приглашает твой распорядитель?

— Танцоров заказывал я. Ролик посмотрел — понравилось. Но вживую они круче. Тебя как зовут, детка?

Игнорировать прямой вопрос было чревато. Не те мы величины, пусть я и чувствовала, что за вальяжностью этого типа стоит не Кассиус. Передо мной был обычный золотой мальчик, привыкший получать всё и ничего за это не получать. Хотя ремень на его заднице смотрелся бы весьма органично. Хорошая порка бы этому типу не помешала.

Впрочем, это всё могло быть лишь очень хорошей маской. Кассиус умел прекрасно притворяться и в том мире, а в этом мог успеть развить этот навык гораздо сильнее. Расслабляться не стоило.

— Анна, — ответила я сквозь зубы и покосилась в сторону спасительной ширмы, из-за которой выглядывали наши с озабоченными физиономиями.

Выглядывать они выглядывали, но заступаться за меня перед Мещеряковым не полезут, не самоубийцы. Оставалась слабая надежда на Сорокина. Но самая сильная была на себя. Мещеряков был слишком пьян, чтобы заметить, что я не удержалась и вытянула из него по двенадцать капель каждой стихии. Такая кража выглядела смешной: за ночь он восполнит это количество до прежнего при его нескольких тысячах резерва. Но она дада мне чувство удовлетворения.

— Анна… Коротко, ёмко и так красиво, — пьяно заухмылялся он. — Денчик, ты так и не сказал, откуда её знаешь.

— Ты тоже должен был её знать, — усмехнулся Сорокин. Выглядел он трезвей именинника. — Её пытались убить ваши подпевалы, чтобы