Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

— я указала на мага. — Он на меня напал, должен ответить. Годится?

— Годится, — выдохнул главарь.

— После чего забываем друг о друге.

— Забываем. Отколдовывай.

— Деньги.

— Потом принесём.

— Потом отколдую.

Я сделала вид, что собираюсь опять скрыться в гараже, но главарь, изрядно подмёрзший к этому времени и совсем не по-бандитски шмыгающий носом, злобно рявкнул:

— Стой! Нету у нас с собой стока.

— Перевод на карту меня устроит.

— Да нету у меня на карте стока, тока наличкой могу.

Я отправила в него освобождающий конструкт и бросила:

— Тащи за всех. И побыстрей. Мне уходить скоро.

После чего дверь опять закрыла, услышав напоследок пожелания главарю сгонять за бабками побыстрее, потому что к моему гаражу бандиты уже примёрзли. Сбегал главарь действительно быстро — я даже не успела завершить артефакт, а он уже скрёбся в мою дверцу.

Деньги я пересчитала, убедилась, что пятёрку с мага добавить не забыли, после чего конструкт развеяла и ушла к себе, не дожидаясь благодарности, но напомнив, что если чем загадят — получат всё на себя. Рисковать они не стали и бросились рысью куда-то вглубь этой линии. Я лишь проверила, что рядом никто не задержался, и вернулась к изготовлению артефакта. Происшествие с местной шпаной меня отвлекло не настолько, чтобы я не успела доделать запирающий трицикл артефакт и даже установить его на место.

Деньги от местных «охранников» я бросила в ящик стола, взяв с собой на всякий случай десятку. Иногда лучше платить наличкой — так мои траты сложнее отследить. Прибрала все следы своей работы, после чего рванула домой. Времени, чтобы что-то перекусить перед поездкой, оставалось совсем немного. Нужно будет и с собой что-нибудь взять. Приглашают нас на день рождения, но не в качестве гостей, а фактически обслугой, поэтому кормить нас с барского стола будут вряд ли. А ещё нужна была вода — после выступления наверняка захочется пить.

Одежду для выступления и пару бутербродов в коробочке для ланча я положила в рюкзачок, по дороге к месту сбора забежала в магазин за бутылкой воды, взяла полуторалитровку и тоже забросила в рюкзак.

Пришла я рановато. Кроме меня, были только Любава и Антон, разозливший руководительницу на последней репетиции неудачной шуткой. Сейчас он явно пришёл пораньше, чтобы реабилитироваться, и вовсю флиртовал с нравящейся ему Любавой. Та пыталась сохранять серьезное лицо, но кончики губ подранивали.

— О, Анюта подошла, — обрадовался Антон. — Всё, не вдвоём нам с Любавой отплясывать.

— Я тебя не отплясывать звала, а сумки таскать, — огрызнулась Любава, рядом с которой стояли два объёмных баула.

— Любав, завернут нас с твоими сумками, — уверенно сказал он. — Это ж родовые, там проверок столько, что можно разве что такой рюкзачок, как у Анюты, протащить.

— Много ты знаешь, — огрызнулась она.

— Это общеизвестные вещи. Чего ты набрала такого на две сумки?

— Перекус на каждого, воды побольше, ну и мелочи всякие: бумажные салфетки, сухие и влажные, ремонтный набор с нитками и иголками, аптечка. Без аптечки я вообще никогда не езжу.

— Она у тебя в одной из этих сумищ? — хмыкнул он. — Любав, если что, аптечка и у Мещеряковых найдётся.

— Ой, Антоша, а говорил, что всё знаешь, — насмешливо фыркнула Любава. — Если что, они этого просто не заметят. Я консультировалась у тех, кто у родовых выступает. Все единодушны: ни воды, ни еды, ни целительской помощи. Как к вещам относятся: отработал — и пока.

— Чего тогда туда все рвутся?

— Деньги хорошие платят. Вот и рвутся. Заметят нас у Мещеряковых — пригласят к другим. Поэтому от выступлений никто не отказывается, но нужные вещи берут с собой — там не разжиться, если чего забудем, понял?

— Понял… — он разочарованно вздохнул. — А я-то думал, там перекусить. Не успел, сюда торопился.

— Могу бутерброд дать, — предложила я. — У меня с собой два.

Антон покосился на Любаву, у которой, по её уверениям, тоже был перекус в одной из сумок, а может, и в обеих, но руководительница сохраняла каменное выражение лица.

— А давай, — согласился он. — Реально жрать хочется так, что живот к позвоночнику прилипает.

Я вытащила коробку и выдала один из бутербродов Антону.

— О, какой правильный бутер, — обрадовался он. — И колбаска, и сыр, и помидорчик. Это не бутер, а мечта голодного человека. Соусом промазан. Мммм…

Он закатил глаза, показывая неземное блаженство.

— Себе делала.

— Спасибище, что поделилась. Но два таких огромных бутерброда тебе много. Ты вон какая маленькая и худенькая, тебе и половинки хватит.

Последнее он говорил невнятно из-за жевания, но от этого не менее умоляюще. Одного бутерброда ему было мало, но и мне будет мало половинки, поэтому я отказала:

— Не хватит.

— Эх… А я почти готов жениться ради таких вкусных бутеров.

— Обломись, — беззлобно бросила ему Любава. — За Аней родовые мальчики бегают, не тебе чета.

— Да ну? — удивился он. — Где только подцепила? От дерьма нужно держаться подальше.

Неизвестно, что бы он ещё наговорил, но начали подходить остальные и переключили Антона на другие темы, а потом и автобус подъехал от Мещеряковых. Солидный, с затемнёнными стёклами, с новёхоньким отдраенным салоном и вежливым до приторности водителем. И это было вовремя, потому что я в своей тоненькой курточке начала замерзать.

Загрузились мы быстро. Я уселась у окна в конце салона. Рядом со мной шлёпнулся на сиденье Антон, поскольку место рядом с Любавой оказалось занято.

— Ну что? Боишься? — подмигнул он.

— Нет.

Страха не было. Было лишь предвкушение встречи с врагом. Это всего лишь крошечный незаметный шажок. Но из таких шажков и сложится путь, который приведёт к победе.

Глава 14

Привезли нас в загородную резиденцию Мещеряковых, расположенную внутри живописного кедрового леса, и выгрузили у чёрного хода. Ворота были распахнуты, но въезд преграждал шлагбаум. Ради нас открывать его не стали, выгрузили из автобуса перед ним, а потом предложили нагнуться и пройти под шлагбаумом. Наверное, такое унижение должно было настроить нас на правильный лад. Меня оно разозлило, но внешне я оставалась спокойной, хотя кое-кто из наших принялся ругаться.

Охрана нас проверила на всё что можно, чуть ли не рентгеном просветила. Выявили, что я маг, и чрезвычайно возбудились