Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

бы у тех, кто наткнулся на побоище, потому что шкуры волков разрыва ценились. А наткнулись бы непременно — слишком близко к выходу, там часто ходят. Разве что снять и прикопать где-то? Возни много, толку — чуть. Нет уж, всё правильно сделала.

Примерно на середине пути до города я съехала на обочину, достала припасённый бутерброд, пару раз откусила, затем включила телефон. Сразу заметила сообщение от мамы.

«Аня, зачем ты отключила телефон? Будь осторожна. Со мной в квартиру ввалились какие-то типы, тебя искали. Я сказала, что ты на выходные уехала к бабушке. У тебя всё в порядке?»

К бабушке? Ну мама и выдала. Из бабушек у меня есть только мать Белицкого, и к ней меня никто не пригласит. Можно было считать бабушкой мамину тётку, но с ней никаких отношений мы не поддерживали. Родители мамы погибли в автокатастрофе, и на их похоронах с этой родственницей мы встречались в последний раз. И это та информация, которую очень легко получить. Мещеряковские шавки вряд ли будут копаться, для них я не того полёта птица, так что будут ждать вечером или утром. Или вообще забудут, если Марк Мещеряков сегодня обо мне не вспомнит.

Размышления прервал звонок от Любавы.

— Ань, ты как?

— Нормально всё, не переживай.

— Да где ж нормально, если тебя ищут?

— До вас тоже добрались? Поищут и отвалятся.

— Втравила я тебя. Да кто же знал?.. Ксюха на говно исходит, что ты счастья своего не оценила. Вот уж кто был бы рад оказаться на твоём месте. И спасибо, что не стала ждать, пока наши парни заступятся.

— Там без вариантов было, — пояснила я. — Вступились бы — их избили бы, а результат вышел бы тот же.

— А они вступились бы.

— Я видела. Потому и рванула. И, прости, Любав, больше никаких выступлений на частных вечеринках. Мне последствия этой разгребать ещё и разгребать.

— Как до города добралась?

— На попутке, — ответила я, не желая выдавать Сорокина.

— Ну ты и рисковая.

— Там женщина за рулём была, — зачем-то соврала я.

— Тогда не особо рисковая, — хохотнула Любава. — А телефон сегодня чего выключала? Я уж напридумывала всякого.

— Сначала, чтобы меня по случайному звонку не вычислили, а потом забыла включить.

— Видео с выступления в сети есть. Хорошее. Профессионала приглашали. Ты там классно смотришься. И когда только успела всех тонкостей набраться? Талант у тебя.

— Видео — это плохо, — решила я.

Потому что, если Мещерякову придёт в голову пересмотреть материалы со своего дня рождения, обо мне он вспомнит. Но удалить эту страницу моей жизни уже невозможно. Да и не сказать, что я так уж зря туда съездила. Теперь я имела представление об охранных заклинаниях и некоторых технических возможностях тамошних безопасников. Могу подумать, как это обходить при необходимости. Необходимости пока нет, но есть уверенность, что Антон Мещеряков — это именно тот, кто мне нужен. Кассиус Серр, чувство ненависти к которому у меня ничуть не притихло. Он должен умереть. Полностью, насовсем, навсегда. И чтобы от сделанного им не осталось даже самого мелкого камешка.

Глава 17

Пока ехала, жжение в груди окончательно прекратилось. Средоточие расширилось, и теперь я могла оперировать в общей сложности почти тысячью капель. Огромный прорыв по сравнению со стартом, но мизер с моим прежним уровнем. Можно было порадоваться, но не стоило расслабляться. Работы ещё предстояло много, а столкновение с Мещеряковыми уже случилось. И очень не вовремя случилось.

До гаража я добралась без происшествий. Из него сразу не ушла, нельзя было бросать шкуры без обработки, а это всё время. Зелье я приготовила быстро, но шкуры пришлось отскабливать перед пропиткой — срезала я наскоро, торопилась, лишнего осталось много. Срезанное уничтожила конструктом, иначе испортилось бы и завоняло.

Засиделась прилично, зато результатом осталась довольна. Заниматься этим мне приходилось и в прошлом мире. Дед всегда настаивал, чтобы все в роду знали ключевые процессы от и до и могли сделать всё самостоятельно, не полагаясь только на слуг. «В жизни всякое бывает», — говаривал он и, как оказалось, не ошибся. При воспоминании о семье нахлынула боль, и в глазах появились злые слёзы. Чувства никак не притуплялись временем. Хотелось идти мстить здесь и сейчас, но я понимала, что пока на это неспособна. Только убьюсь на радость Кассиусу.

Шкуры я разложила по всем поверхностям мехом вниз, мездрой наружу. Получилось неожиданно много. Действительно, может и на шубу хватить. Но из волков шубы не делают, разве что крытые, мехом внутрь. А вот пушистая шкура для такого подходила идеально, но её даже на рукав не хватит. Прицельно поохотиться за такими, что ли? Шкуры я умею не только выделывать, но и сшивать. Собрать в одно полотно по выкройке — дело несложное.

Перед уходом из гаража я позвонила Нике. Она откликнулась сразу же.

— Привет. Машка говорит, что у тебя какие-то проблемы с танцами?

— Не с танцами, а со зрителями, — фыркнула я в трубку, удивляясь, как быстро разлетаются слухи.

— Так что случилось-то? — нетерпеливо спросила Ника.

— Приходи, расскажу, заодно поможешь с…

— Только не говори, что тебе опять нужно то же самое, — хихикнула она.

— Очень нужно, — подтвердила я. — Прям очень-очень. Когда сможешь?

— Сегодня смогу, — неожиданно предложила она. — Прям интересно, насколько это тебе помогает.

— Очень помогает. Но у меня сегодня мама дома. Она не оценит отрастающей шевелюры.

— Дверь в комнату закроешь, пока не отрастёт — не выйдешь, — предложила Ника. — Подравняю — вообще никто ничего не заметит. Так как?

— Подходи. А я тебя экзотикой из разрыва угощу.

— Чем именно?

— Паук жареный. Вариант: филе или ножки. Что выбираешь?

— И то и то можно? Ничего не пробовала. Звучит вкусно.

— Можно, — согласилась я. — Всё сделаю.

Маме такое не поручишь — она не знает, как правильно готовить. Ещё неизвестно, как отнесётся к такому экзотическому блюду. В обморок вряд ли упадёт, хотя она не операционная сестра, а процедурная. Но медики много чего неприглядного повидали. Нужно ещё придумать, что ей сказать. Как ни странно, в плане хранения секретов Нике я доверяла куда больше, чем маме. Маме я старалась вообще не говорить ничего лишнего, потому что она могла проболтаться в ненужном