Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

и мама не узнает. А ещё договор с Белицким. Подозрительный он или нет, но лучше пусть хранится в защищенном месте.

Глава 18

Честно говоря, я немного опасалась, что меня подкараулят на следующий день, поэтому из дома выходила с опаской. Но главная опасность поджидала меня не у дома, а в школе, где обе фракции мне дружно выказали своё «фи» за участие в выступлении.

— Где твоя голова была, Ань, когда ты соглашалась? — наседала на меня Лидка, проявляя невиданную заботу. — Папе пришлось знатно подсуетиться, чтобы от тебя отстали.

— О Марке Мещерякове ходят очень плохие слухи, — вторила ей Перминова. — Если бы не Сорокин, ты бы сейчас здесь не была.

— И что бы он со мной сделал? — заинтересовалась я, потому что чем больше знаю о враге, тем лучше. А попробуй-ка отдели в сети слухи от правды.

— Миланка, не надо врать, — возмутилась Лидка. — Нормально всё с Мещеряковым. Было бы ненормально — Сорокина бы там тоже не было. Ань, вот тебе он как?

— Кто? — спросила я.

— Не Сорокин же. Я про Мещерякова.

— Пьяный был очень. А пьяные от трезвых отличаются сильно.

— Он нормальный, — уверенно заявила Лидка. — Поговорил мой отец с ним — и от тебя отстали, разве не так?

— А ко мне приставали? — делано удивилась я. — Мама говорила, что меня искали, пока меня дома не было, но мало ли зачем.

— И в кого ты такая тупая? — взорвалась Лидка, неспособная долго удерживать маску доброжелательности.

— В отца, наверное.

— А как же. Мой папа нормальный, а вот твоя мать — тупая медсестра.

— Среди медсестёр тупых нет, — парировала я. — А уж таких тупых, как ты, к пациентам подпускать вообще нельзя.

Как Лидка сдержалась, я не знаю. Мне даже показалось, что лопнет от распираемой ненависти, но нет, она натужно рассмеялась и сказала:

— Один-один, Ань. Я иногда несдержанной бываю, но мы за тебя очень переживали, так что ты могла бы быть повежливей. Поверь, увезли бы тебя — не пикнула. Тебе не понравилось бы.

И эта её вынужденная доброжелательность почему-то пугала куда сильнее, чем обычно генерируемая ненависть. Ненавидеть меня единокровная сестра меньше не стала, но почему-то пыталась сдерживаться. Не так прост Белицкий, если сумел приструнить собственную дочь.

— Может, и не привезли бы, — бросила Перминова. — Слухи всякие ходят.

— Милан, не надо тут, — раздражённо бросила Лидка. — Марк Мещеряков — отличный парень.

— И свободный, — мечтательно сказала Султанова. — Богатый, красивый и свободный.

— Идиотки, — припечатала Перминова. — Не слушай их, Ань. У них мозги заклинило на любовке.

— Скажешь, Марк не хорош? — возмутилась Лидка.

Они принялись ругаться, забыв про меня напрочь. Зато не забыла администрация школы. К директору меня не вызвали, но Эмма Петровна донесла до меня точку зрения руководства. Выступление гимназистов на частных вечеринках было совершенно неприемлемым. И хотя в правилах этого не было, но каждая здравомыслящая девушка должна понимать, что есть вещи, через которые переступать не стоит.

— Мы — приличная гимназия, — с нажимом сказала Эмма Петровна. — И как бы мы ни относились к тебе хорошо, ещё один такой случай — и встанет вопрос об отчислении. И это перед самым выпуском. Аня, оно тебе нужно?

— Не нужно, Эмма Петровна, — ответила я. — Я уже поняла, что совершила ошибку. Но мне в голову не приходило, что всё так закончится. Это же просто танцы…

— Аня, в такой ситуации это не просто танцы. Ты ставишь себя в зависимое положение с кучей возможных неприятных последствий. То есть ты сразу показываешь, что ты им не ровня.

— А разве я ровня?

— Кто знает… Шансы у тебя есть. Твой отец очень в тебе заинтересован. Не подведи его.

Последнее, что меня волновало, это надежды Белицкого, но общаться с Мещеряковыми пока желания не было.

Я не исключала, что Марк попытается со мной встретиться после занятий, но этого не случилось. Ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю.

Меня это скорее обеспокоило — потому что не укладывалось в его психотип. Психотип человека, привыкшего получать своё любым способом. Это было странно, и причину я не понимала. А когда я ничего не понимаю, меня это сильно тревожит.

На это накладывалось фальшивое дружелюбие Лидки, от которого начинало сводить скулы, настолько оно было приторным. Зато Перминова опять перестала обращать на меня внимание, как только поняла, что интерес Сорокиных был временный и несерьёзный. Они тоже полностью исчезли с моего горизонта.

В голову Мещерякову я залезть не могла, поэтому приняла за основу, что ему вправили мозги, и постаралась не думать об этом несоответствии. Да и не до этого мне было.

Дни пролетали незаметно и были загружены по максимуму. Относительно гаража я выполнила всё намеченное, заказав с доставкой туда не только все материалы, но и нужный электроинструмент, поскольку без него мне пришлось бы использовать магию, а такой уровень я показывать не должна была.

Поначалу я сомневалась, что справлюсь, пусть и посмотрела несколько видео по использованию. Потом решила, что если возникнут проблемы, то у меня под боком есть консультант, Николай Петрович, о ком Никин отец вполне определённо сказал, что мужик рукастый, сделает всё, если не пьёт. Правда, сразу же добавил, что пьёт тот почти постоянно. Даже удивился, что я с соседом познакомилась, когда тот был трезв.

Просить о консультации не пришлось: стоило распахнуть ворота и начать примеряться, сосед возник сразу и с советами, и с помощью. Поскольку помощь оказалась значительной, в конце дня я ему выдала тысячу рублей. Сделала я это зря, поскольку Николай Петрович пропал на всю следующую неделю, а у меня были на него планы в отношении трицикла, которые пришлось отложить на время после экзаменов.

Чехлы из меха я для своего транспорта сделала, но хотелось разобраться с мотором, сделать профилактику мотору хотя он вёл себя отлично, проблем с ним ни разу не возникало, хотя ездила в разрывы я часто.

Там меня больше не задерживали, разве что предлагали нанять проводников-защитников. Я каждый раз отговаривалась тем, что мне нужна только среда, напитанная магией, для развития, всё остальное — лишь бонус, если попадётся. Надолго я в разрыв не уходила и