Красный зайчик - Девин Риверс

— Что я сказал? — прошипел он, медленно двигая пальцами внутрь и наружу, растягивая меня. Я сделала несколько глубоких вдохов, борясь с собой, чтобы успокоиться, но не могла перестать дрожать. Он вытащил пальцы, и тут же головка его члена уперлась в меня. По лицу покатились слезы; меня охватил ужас.

— Нет... пожалуйста... — простонала я. Он толкнулся, но все еще встречал сопротивление.

— Последний шанс, Кэйлин, — сказал он, стиснув челюсти. — Расслабься.

Я сделала глубокий вдох, и он протолкнул головку внутрь. Из моих губ вырвался тихий всхлип от боли и дискомфорта. Он продолжал давить, скользя все глубже.

— Больно... обожемой, — я была на грани панической атаки. Он перестал двигаться, добавил еще смазки, и его пальцы начали массировать меня снаружи вокруг его члена, помогая растянуться. Затем он навалился на меня, вжимая мое лицо в кровать.

— Просто отпусти себя, дорогая, — сказал он. — Позволь мне сделать тебе приятно.

Давление возобновилось, пока он не оказался во мне почти целиком. Я заскулила, измотанная и сломленная. Я перестала пытаться контролировать ситуацию, и в ту же секунду что-то расслабилось, и он вошел в меня до конца. Его яйца мазнули по моей киске, и я вздрогнула от этого мимолетного прикосновения, чувствуя себя невероятно наполненной.

— Вот так... умница, — произнес он напряженным голосом. Он дал мне минутку, чтобы я сделала несколько глубоких вдохов, и убрал руку от моего лица. Шлепнул меня по заднице, и его большой палец потерся вокруг члена. Он потянул член обратно, почти полностью выйдя, а затем медленно вошел снова. От этого ощущения мне стало трудно дышать, а затем он ускорил темп.

— Блядь, ты такая узкая, — тяжело задышал он. — Ты молодец, любовь моя, просто дыши. — Он вошел и вышел из меня еще несколько раз, прежде чем вытащить член и легонько шлепнуть меня по ягодице.

— Встань на четвереньки на кровати.

Я подумала о том, чтобы попытаться сбежать, но знала, что он заставит меня пожалеть об этом, поэтому заползла на кровать. Он встал на колени позади меня, схватил за бедра и медленно протолкнулся внутрь. Он прижал мою голову вниз, а бедра потянул вверх и на себя. Я заскулила, так как это усилило давление. В этой позе я стала еще уже, и боль вернулась, когда он вышел и снова скользнул в меня. Я вскрикнула и снова запаниковала, пытаясь вырваться и отползти дальше по кровати. Он сильно шлепнул меня по заднице; я услышала его рык, прежде чем он схватил меня за волосы и впечатал лицом в постель. От его хватки на глаза навернулись слезы, и я захныкала, когда он зафиксировал меня на месте и в качестве наказания с силой вонзился в меня. Я почувствовала жжение, и боль вспыхнула внутри, заставив меня тихо вскрикнуть. Он отпустил мое лицо, положил руки мне на бедра и медленно вышел.

Он застонал.

— Прекрасно, — пробормотал он про себя.

Я перестала вырываться, и он продолжил трахать меня, постепенно наращивая скорость; мало-помалу боль отошла на задний план. Он снова замедлился, и его рука опустилась, чтобы помассировать местечко между моей задницей и киской. Я резко вдохнула, когда от нового ощущения внутри развернулся жар. Он продолжал, и я услышала его смешок, когда я двинула бедрами уже по совершенно иной причине. Его поглаживания по моей чувствительной коже казались ударами тока, от которых дрожали ноги.

— Жаль, что у меня мало времени на тебя — я бы заставил тебя умолять, чтобы я трахал тебя вот так.

Его рука вернулась к моему лицу, прижимая меня, и он снова ускорил темп. Он двигался так жестко, что его яйца бились о мою киску, ударяясь о клитор, и я не могла сдержать стон от этого резкого контраста между удовольствием и болью. Его рука переместилась на заднюю часть моей шеи, продолжая прижимать меня, в то время как другая потянулась вперед и скользнула в мою киску. Он издал одобрительный звук, когда я сжалась вокруг его пальца, и по моему телу пронесся огонь.

Он вернул пальцы на мой клитор, и удовольствие усилилось. Я ахнула и шире раздвинула ноги, гонясь за тем чувством, которое он из меня вытягивал. Это было непохоже ни на что из того, что я испытывала раньше. Более глубинное и первобытное. Из-за этого мне казалось, что я теряю контроль, и я давилась воздухом, пытаясь справиться с этим.

— Вот так, умница, — выдохнул он. — Я хочу, чтобы ты кончила для меня.

Его пальцы покинули меня, чтобы шлепнуть по заднице, и я уткнулась лицом в постельное белье, тяжело дыша и выдавливая из себя очередной стон. Его пальцы снова вернулись к клитору, и тут я кончила. Я закричала, мои бедра толкнулись назад, навстречу ему, заставив его застонать, и острая боль смешалась с эйфорией оргазма. Я не могла отдышаться. Он содрогнулся, и после нескольких резких толчков я почувствовала, как он кончает. Он вышел из меня и отстранился, наблюдая, как его сперма вытекает наружу. Я осталась лежать на месте, а его палец почти с благоговением провел от моей задницы к киске.

— Ты выглядишь так сексуально, девочка моя, — вздохнул он. — Моя сперма вытекает из обеих твоих дырочек, на твоей заднице отпечаток руки и немного крови — так красиво.

Должно быть, именно это жжение я и чувствовала. Я промолчала и осталась лежать, уткнувшись лицом в постель, тихо плача по мере того, как напряжение спадало. Я опустила бедра, а он направился в ванную, где я услышала шум включенного душа.

Через несколько минут Крэйвен вышел, уже полностью одетый. Он подошел и провел рукой по моим волосам. Затем он убрал мои руки от лица и приблизил свое лицо к моему.

— Это было в первый раз, но я не в последний раз беру тебя в задницу. Подчиняйся мне, и я позабочусь о том, чтобы тебе было хорошо. Справишься с этим, дорогая? Если, конечно, не хочешь выяснить, каким садистом я могу быть...

Я поспешно помотала головой на последних словах. Его большой палец смахнул слезу с моей щеки, и он поцеловал меня в лоб.

— Умница. Приводи себя в порядок — я скоро вернусь.

Затем он ушел, и я осталась одна.

Тогда я заплакала еще сильнее, но не из-за боли. Он украл у меня то, что я хотела разделить с человеком, которому доверяю. Я была совершенно сбита с толку. Он заставил меня чувствовать удовольствие вместе с болью — и, если честно, боль не была настолько сильной, чтобы перечеркнуть то, как