Красный зайчик - Девин Риверс

они закрыли дверь, я осталась одна и расплакалась так сильно, что сползла на пол. Я была грязной, в крови, и не могла сделать полный вдох без ощущения, что грудь сейчас разорвется. Я смутно осознавала, что у меня паническая атака, но никак не могла вспомнить, как с ней справиться.

Спустя несколько минут я наконец-то начала брать дыхание под контроль, когда дверь с грохотом распахнулась, снова ввергнув меня в панику. Крэйвен разъяренно ворвался в комнату, и я попятилась назад, когда он направился ко мне. Он был похож на самого дьявола с его растрепанными волосами и брызгами крови на рубашке и лице. В его глазах читалось какое-то безумие и хаос.

Он продолжал наступать, и я с силой впечаталась спиной в стену: отступать было некуда. Я поспешно поднялась на ноги, дрожа. Он остановился передо мной, я заскулила и сжалась, когда он поднял руку, но он лишь взял меня за подбородок и повернул мое лицо к себе. Его взгляд окинул порезы, оставленные Роджером на моей груди и плече, и ярость буквально захлестнула его. Он тяжело дышал, и я слышала, как он пытается взять себя в руки.

— Он больше к тебе не притронется, — произнес он убийственным голосом, и мускул на его челюсти дернулся, когда он встретился с моим широко распахнутым, паническим взглядом. Я чувствовала себя раненым животным, загнанным в угол чуть менее безумным хищником.

— Откуда... откуда ты знаешь? — пролепетала я; дыхание перехватило.

— Я преподал ему урок о том, что бывает, когда трогают мою собственность, — прорычал он.

Мой взгляд метнулся к крови на его рубашке и обратно к его лицу. Он отпустил мой подбородок и резко развернулся, чтобы направиться в ванную, на ходу стягивая рубашку. — А если он окажется настолько тупым, чтобы снова к тебе прикоснуться, я его убью, — бросил он через плечо.

Я обмякла у стены, лишившись сил после того, как напор его гнева исчез. Я услышала шум воды в душе, а затем он вернулся, без рубашки, и решительно направился ко мне. Я снова вжалась в стену, но он схватил меня за руку и потянул в ванную. Он осторожно подтолкнул меня под душ, затем снял остатки одежды и зашел следом.

Я стояла в стороне, дрожа и обхватив себя руками, пока он смывал кровь с лица под струями воды. Казалось, это действие его немного успокоило, и когда он повернулся ко мне, его глаза растеряли часть ярости, но не стали менее пронзительными. Он затащил меня под воду, и я зашипела, когда брызги попали на порезы, обжигая кожу, пока смывалась кровь. Он взял мочалку и начал осторожно их промакивать. Я дернулась и выругалась, пытаясь оттолкнуть его руку и злобно глядя на него. Боль заставила мой гнев вспыхнуть с новой силой.

— Больно, — процедила я.

— Будет еще больнее, если занесешь инфекцию, — раздраженно ответил он.

Я попыталась выхватить мочалку. — Отдай мне.

— Ладно, делай сама, — огрызнулся он.

Я нахмурилась и начала осторожно промакивать порез на груди. Мои руки дрожали, но мне удалось смыть кровь с тела, а затем я попыталась извернуться, чтобы увидеть рану на плече. Невозможность рассмотреть ее приводила меня в бешенство; я тяжело выдохнула ругательство, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы не взорваться. Я чувствовала, что Крэйвен наблюдает за мной, и от этого злилась еще больше. Злая слеза скатилась по лицу, и я была рада, что мы стоим под водой, и он этого не заметит. Я рискнула взглянуть на Крэйвена, и увидела, что он хмуро смотрит на меня. Не говоря ни слова, он протянул руку за мочалкой, и я угрюмо вложила ее ему в ладонь, поворачиваясь к нему плечом.

— Упрямая женщина, — пробормотал Крэйвен.

Он осторожно промыл порез, пока я сверлила взглядом стену. Когда он закончил, я потянулась за шампунем, но он выхватил его у меня из рук.

— Попробуй сделать это со своим плечом. Посмотрим, далеко ли ты уедешь, — раздраженно сказал он.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он развернул меня к себе спиной и начал намыливать мне голову. Мои эмоции были в полном беспорядке. Они метались от сильнейшего гнева к боли, а затем к мыслям о том, насколько абсурдной была моя нынешняя ситуация. Крэйвен, человек, который напал на меня, сейчас мыл мне волосы. Я с неохотой почувствовала, как расслабляюсь, пока его пальцы массировали мою голову, хотя и знала, что за эту доброту позже придется заплатить. Я знала, что он делал это не по доброте душевной.

И действительно, как только вся пена была смыта с моих волос, он сильнее сжал мои волосы и решительно направил меня к кафельной стене. Он раздвинул мне ноги коленом, и его член прижался ко мне. Без единого слова он впечатал мое лицо в холодный кафель и скользнул внутрь.

Он сделал несколько медленных толчков, а затем вошел в меня глубоко, одновременно подняв свободную руку и с силой вдавив два пальца в порез на моей груди. Я напряглась от боли, чего он и добивался, потому что все мое тело сжалось вокруг него. Из моих губ вырвался вздох, и гнев снова вскипел во мне.

Как он смеет возмущаться тем, что сделал Роджер, а теперь наживаться на этом?

Он не то чтобы застонал, но я услышала, как у него перехватило дыхание, и попыталась отстраниться от его руки. Он крепче прижал мое лицо к кафелю и жестче вонзился в меня, вбивая меня в стену. Я снова задергалась, уперев руки в кафель возле лица. Он зарычал на мои протесты, и его зубы вонзились в порез на моем плече. Я злобно выругалась и дернулась в его руках, но он начал трахать меня еще жестче, прижимая к стене. Его губы скользнули к моему уху.

— Что я говорил о сопротивлении? — тяжело дыша, произнес он, прихватив зубами мое ухо.

Я закипала от ярости под ним. — Мудак, — прорычала я.

Он снова вдавил пальцы в порез на моей груди, но я заставила каждую клеточку своего тела замолчать. Я не напряглась, не вырывалась, я не дала ему никакой реакции.

Он сделал это снова, и я опять заставила себя не реагировать. Боль кричала внутри меня, но гнев был сильнее; я сжала руки в кулаки и зарычала на него, роняя злые слезы. Он сделал еще пару толчков, затем его рука покинула мою грудь и опустилась на плечо. Я вскрикнула, но лишь сильнее стиснула зубы, когда боль захлестнула меня изнутри; только благодаря