Маркус - Анна Есина

Этим утром ей позвонили из больницы, и сухой женский голос без намёка на сопереживание объявил, что её муж, Илья Давыдов, попал в аварию: на полном ходу протаранил своим мотоциклом легковой автомобиль. В критическом состоянии его доставили в областную клиническую больницу.

Наконец, появился врач — высокий молодой мужчина в безупречно выглаженном белом халате, который, кажется, был слишком велик для его худощавой фигуры. Его темные волосы были немного длинноваты для врача, но аккуратно уложены, а на лице — легкая небритость, придающая ему более зрелый вид. Несмотря на молодость, в его уверенном взгляде и решительных движениях чувствовался профессионализм. Он двигался быстро, но без суеты, говорил четко и по делу.

— Привет. Я Андрей Павлович, заведующий нейрохирургией. Вы родственница Давыдова Ильи, пострадавшего в результате ДТП?

Амина кивнула и надтреснутым голосом подтвердила:

— Я его жена.

— Ваш близкий поступил к нам. Ситуация непростая, но мы здесь, чтобы помочь.

— Что с ним? Он выживет? — зубы стучали так, что слова сливались воедино.

— Слушай, у него серьезные травмы после аварии, — Андрей Павлович в сочувственной манере придержал убитую горем девушку за плечо. — Открытая травма головы, кусок кости размером с ладонь отсутствует, перелом бедра со смещением. На КТ нашли гематому, сильный ушиб мозга и перелом основания черепа. Плюс внутренние органы пострадали, селезенка порвана.

— Что сейчас происходит? — Амина не сдержала слёз, и они полились по щекам бесконтрольно.

— Наши ребята уже работают. Нейрохирурги делают операцию на голове, параллельно травматологи готовят к операции на бедре. Мы его интубировали, подключили к ИВЛ, капаем мочегонные, чтобы снизить давление на мозг. Началась противошоковая терапия.

— Какие шансы?

— Не буду скрывать, ситуация тяжелая. У него шок третьей степени, давление в голове высокое, показатели плохие. Но знаешь, что? Мы не сдаемся. Работаем сразу по всем фронтам — отек мозга, внутреннее кровотечение, шок. После операции сможем сказать точнее.

— Что делают с головой? — она и сама не понимала, откуда берутся вопросы. В мыслях перепуганной мышью металась лишь паника.

— Делаем трепанацию, удаляем сгустки, останавливаем кровь. После операции будет реанимация, там и познакомимся поближе.

— Когда его можно увидеть?

— Сейчас идёт операция, но как только стабилизируем — обязательно пустим.

— Спасибо вам, — всхлипнула Амина, начисто позабыв имя доктора. — Будем ждать.

— Поверь, мы тут не просто так штаны протираем. У нас команда отличная, оборудование — космос. Сделаем все возможное.

— Сколько времени займет операция?

— Часа три-четыре на саму операцию, потом еще часик-другой на стабилизацию. Затем реанимация, дней на 7-10 минимум. Но знаешь, что? Мы справимся. Вместе справимся.

Амина поблагодарила снова. Врач твёрдой рукой сдавил ей плечо, ободряя. Было в его облике что-то располагающее — может быть, искренняя забота в глазах или легкая улыбка, которая появлялась в моменты сочувствия. Это не выглядело насмешкой, скорее наоборот, притупляло боль и заставляло верить в лучший исход.

***

На следующий день Амина появилась в больнице с ребёнком на руках. Годовалый мальчишка в синем комбинезончике с Винни Пухом безмятежно спал, прижавшись щёчкой к материнской груди. Кукольные темные реснички слегка подрагивали.

Воспользовавшись пропуском, она поднялась на четвертый этаж, справилась на сестринском посту, где находится кабинет заведующего отделением нейрохирургии, и на негнущихся ногах приблизилась к нужной двери.

Всё тот же молодой врач, который проявил чудеса гуманности и сострадания, встретил Амину благожелательной улыбкой, пригласил сесть на диван, устроился рядом.

— Ваш сын? — с умилением глянув на карапуза, спросил он.

Давыдова подтвердила.

— Сколько ему? — не спешил переходить к сути эскулап.

— Год и два месяца, — каким-то неживым, механическим голосом отозвалась Амина. — Всё плохо, да?

Нейрохирург долго смотрел ей в глаза, затем опустил взгляд на свои руки с поразительно длинными и тонкими, как у музыканта, пальцами и начал издалека:

— Мы провели экстренную операцию. Это было крайне сложное вмешательство — четыре часа напряженной работы. Нам удалось стабилизировать состояние, остановить кровотечение и провести весь комплекс медицинских мероприятий.

К сожалению, сегодня утром показатели ухудшились — пациент впал в кому. МРТ показала обширные очаги ишемии в височной доле мозга. Сейчас состояние стабильное, но без признаков выхода из комы.

Амина думала, что заплачет, но слёзы больше не шли. Весь имеющийся запас она истратила ночью, когда безудержно рыдала на плече у мамы и вопрошала, за что её так наказывают.

— Я понимаю, как тяжело вам сейчас, — безымянный доктор продолжил свой монолог. — Но хочу подчеркнуть — мы делаем всё возможное. Каждый час мы контролируем все жизненно важные функции, проводим необходимую терапию. Состояние пациента стабильное, угрозы жизни нет. Важно понимать — восстановление после таких травм может быть очень долгим. Организму нужно время.

Я прошу вас не терять надежду. Ваша поддержка, присутствие рядом, разговоры с пациентом — всё это имеет огромное значение. Мозг очень пластичен, и иногда именно эмоциональная связь помогает запустить процессы восстановления.

Мы будем продолжать лечение и наблюдение. Я готов отвечать на все ваши вопросы и держать вас в курсе изменений. Давайте вместе верить в лучшее и делать всё возможное для выздоровления.

Амина почти не слушала. Да, безусловно, слова поддержки и вера в позитивный исход были ей необходимы, однако с куда большей благодарностью она приняла бы материальную помощь.

Приближался очередной платеж по ипотеке, они уже четыре месяца не платили по счетам за коммунальные услуги, холодильник зиял пустыми полками. Чтобы добраться до больницы, она взяла у матери-пенсионерки последние сто рублей. Через три дня у Ванюшки закончатся подгузники, новые купить не на что. Она и так экономила непромокаемые трусики, пользовалась ими только на время ночного сна или для длительных прогулок.

Нужно срочно решать с работой. За год до рождения Ванечки Илья вынудил её уволиться со службы и посадил дома, чтобы она заботилась о престарелой матери, почти полностью утратившей дееспособность из-за Альцгеймера. И теперь на её шее оказались сразу три иждивенца: мама, муж и годовалый сын. Хоть в петлю лезь, ей богу.

В сотый раз поблагодарив доктора за великодушие, Амина крепче прижала к груди сыночка и, чуть пошатываясь, поплелась по коридору, где в дальнем конце расположился блок интенсивной терапии. Попасть внутрь она не пыталась, понимала, что это не лучшее место для маленького ребёнка. Тяжело упала на скамью напротив дверей, ведущих в реанимацию, откинула голову назад и тихонько заскулила.

— Простите, вы Амина? — прервал её тяжёлые думы густой баритон.

Она с трудом опустила голову, чтобы посмотреть на мужчину. Мышцы шеи одеревенели от долгого пребывания в статичной позе и двигались с явной неохотой. Руки тоже казались чужими из-за детского тельца, которое