Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

классе у меня это было чем-то вроде гиперфиксации, и, хотя полтора года спустя я это забросила, сейчас я благодарна за всё, чему тогда научилась.

На самом деле ощущение такое, будто круг замкнулся: я передаю знания дальше. Даже если передаю их незнакомому преступнику.

— Ты только послушай, — говорю я, когда гитара наконец звучит так, как мы хотели. — Думаешь, теперь сам справишься?

Когда он кивает, я встаю, и колени возмущённо отзываются. Мысленно я их отчитываю. Я слишком молода, чтобы они так щёлкали, даже если бо̀льшую часть юности издевалась над ними скейтбордингом.

И сейчас, когда ты опаздывала на встречу.

— Ладно, тогда мы пойдём. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо…

— Ангел, — наконец отвечает он, и я не могу не оценить иронию, учитывая всё, что от него исходит.

— Точно. Приятно познакомиться, Ангел.

Я поворачиваюсь к Полу, у которого терпение уже начинает трещать по швам. Мне становится его жаль. Знаю, ему не терпится хоть как-то продвинуть наше расследование, но пока у нас одна неудача за другой.

— Вам нужно поговорить с Шёпотом.

Я замираю, затем резко оборачиваюсь к щуплому мужчине.

— Прости?

— Шёпот будет знать про заказ, — он встаёт, укладывая гитару в потрёпанный чехол. — Мне пора.

— Спасибо, Ангел. Береги себя.

— Вы тоже.

Он разворачивается и направляется в здание.

Я смотрю на Пола и едва не пищу от восторга.

У нас первая зацепка!

ГЛАВА 9

ЧЕРРИБЕЛЛЬ

Безумный рывок.

— Как так выходит, что никто не знает об этом заказе, хотя какой-то зелёный новичок-ассасин узнал о нём сразу, едва его выставили? И теперь никто не знает, кто такой этот Шёпот?

Я понимаю раздражение Пола. Пока наше расследование идёт совсем не так, как я надеялась, и, честно говоря, я начинаю чувствовать, что со своей стороны проваливаюсь. У меня ушли часы только на то, чтобы получить имя, а теперь это имя оказывается бесполезным.

Не впервые меня захлёстывает вина, и я переживаю, что моё эго заставило меня косплеить экстрасенса-детектива для семьи, которой нужна вполне реальная помощь, но я напоминаю себе, что у настоящих детективов есть доступ ко всей той же информации, что и у меня, за вычетом экстрасенсорной энергии, так что не то чтобы я лишаю ВанМарков чего-то важного.

— Прости, — шепчу, прислоняясь к стене в углу, куда мы забились после ещё одного часа попыток найти разговоры, в которые можно влезть с людьми, не собирающимися нас убить. Даже возвращение к вышивающей приманке не даёт результатов, потому что она правда не занимается такими делами.

Хотя, она предлагает представить Пола своему самому крупному клиенту.

Он вежливо отказывается.

— Думаю, как бы мы ни старались, люди просто чувствуют, что мы чужаки.

— Ты хочешь сказать, люди чувствуют, что я чужак. Ты заводишь связи направо и налево и добыла единственные сведения, которые имеют отношение к делу. Это я вставляю палки в колёса.

Я не ожидала, что Пол возьмёт вину на себя вот так, но, наверное, должна была это предвидеть. Мне ясно, что в своей семье он посредник и разгребает много чужого бардака, так что, конечно, он инстинктивно взвалит эту ношу только на себя.

— Эй, даже не начинай, — говорю я, поражаясь тому, как сильно он сейчас звучит как я, когда злые голоса в моей голове становятся слишком громкими и убедительными. — Ты отлично справляешься. Ты ни на кого не рычал с тех пор, как на охранника, и твоя злобная мина очень убедительна для человека, который интересуется заказом на убийство.

— Правда? — спрашивает он с таким искренним удивлением, что я немного сбиваюсь, потому что он слишком милый. Есть что-то в том, как такой умный, профессиональный мужчина смущается от комплимента, от чего у меня подкашиваются колени.

А ещё из-за этого мне хочется осыпать его похвалой, просто чтобы посмотреть, растает он или смутится ещё сильнее, но всему своё время и место, и даже моя импульсивная натура это понимает.

— Правда. Обещаю. Продолжай смотреть на всех исподлобья, и уверена, мы найдём этого типа Шёпота в два счёта.

— Вы ищете Шёпота?

Мы оба едва не выпрыгиваем из собственной кожи от тихого голоса за спиной. К нам подходит высокая красивая женщина, одетая во всё белое. Никаких угрожающих вайбов я от неё не чувствую.

— Простите, что подслушала, но наблюдать, как вы порхаете туда-сюда, было любопытно.

— Стойте, вы знаете Шёпота?

— Знаю. И могу отвести вас к нему. Если хотите, конечно.

Я прищуриваюсь, сосредотачивая зрение. Я ничего не вижу. По крайней мере, не сразу.

Нет эмоционального следа?! Она может быть связана с делом? Или даже сама ассасин?

Сохранять собственное спокойствие трудно, но у меня получается: я улыбаюсь ей и тянусь за спину, чтобы схватить Пола за запястье, впиваясь ногтями в его кожу. Я уверена, он поймёт, что происходит что-то важное, даже если не уловит подтекст этого маленького движения.

— Не возражаете, если дадите нам минутку поговорить? — быстро спрашиваю я.

— Конечно нет. Прошу, посоветуйтесь со своим… другом.

Ладно, это звучит излишне многозначительно…

Однако Пол утаскивает меня прочь раньше, чем я успеваю на этом зациклиться, и шепчет мне на ухо, когда мы оказываемся достаточно далеко. Его тон настолько напряжённый, что я понимаю: мой сигнал он получил.

— Что происходит?

— Слушай, я не хочу зря тебя тревожить, но решила, что ты должен знать: у этой женщины нет эмо⁠… экстрасенсорного энергетического следа.

Его глаза расширяются, и он смотрит мимо меня на неё со смесью шока и ненависти такой силы, что мне приходится схватить его за лицо и повернуть обратно к себе.

— О! Эй, вот этого не надо. Держи себя в руках. Мы не знаем наверняка, что это была она, и даже если это так, мы на её территории, так что не стоит давать ей понять, что мы что-то заподозрили.

В груди Пола едва заметно рокочет, и у меня складывается впечатление, что он сдерживает рычание, которое хочет выпустить. Справедливо, но мне очень нужно, чтобы он не выпускал кота из мешка.

— Значит, думаешь, нам стоит пойти за возможным ассасином моей семьи неизвестно куда? А что, если она точно знает, кто мы, и всё это ловушка?

Чем дольше мы тянем, тем выше шанс, что женщина начнёт подозревать неладное или вообще заберёт своё предложение обратно, если оно искреннее.

— Знаю, это рискованно, но мы не знаем, что она ассасин, а это