Слово Вирявы - Анна Бауэр

достал из заднего кармана джинсов сигарету и вздохнул: последняя. С тех пор как его затянуло через чертово дупло в Верхний мир, он почти не курил. От самокруток воротило, а сигареты приходилось экономить.

– Эй, змееныш! Дай огоньку.

– Щ-щас прям, разбежался!

– Ты чего такой наглый? Я еще не все ей про тебя рассказал – Вареньке-то твоей.

Трямка бросил жердь, которую пытался прикрепить к забору, и медленно направился к Сергею.

– Огоньку я даю лишь тем, кто этого достоин. Но ради тебя сделаю исключение, – прошипел совозмей, подпрыгнул, перекувыркнулся в воздухе и огненным шаром завис над землей. Сергей замер на месте. Трямка в пламенном обличье – не шутки. Ударит по лицу – и лица не останется. Шар двинулся в сторону Сергея.

– Зачем силы-то на браваду тратишь? Побереги их лучше для хозяйки. Мало ли…

Огненный сгусток рванул на Сергея, описал дугу над головой и взмыл высоко над деревней, подсвечивая темное небо, как шаровая молния. Когда он метеоритом полетел вниз, Сергей забежал в дом. Кто знает, что у этого придурка двух дней от роду в его птичьей башке?

Уже через оконное стекло Сергей увидел, как «метеорит», чуть притормозив у самой земли, погас, рассыпаясь искрами. Пару секунд спустя распахнулась дверь, и в дом влетел взъерошенный трямка. Сергей ожидал увидеть на его морде торжество, но вместо этого считал испуг.

– Верьгизы-оборотни! – только и вымолвил совозмей сдавленным голосом и заметался по избе. – Они сюда идут! В деревню! Я видел!

– Чего ты мелешь? С кланом оборотней у нас договоренность. Уже несколько столетий волки обходят деревню стороной, – прошептал Сергей, оглядываясь на спящую Варю.

– Вы, поди, коз им худосочных давали…

– Боюсь, что не в козах дело. Сколько верьгизов и как близко они к деревне?

– Четверть часа волчьей прыти! Десятка два точно будет! Ва-а-ай!

– Варвара, вставай! – засуетился Сергей.

Варя с трудом приоткрыла и тут же снова сомкнула веки.

– Просыпайся! – Сергей потряс ее за плечо. – У нас проблемы! Надевай панар и бегом к нам в дом, в подпол. Ты меня слышишь?

Варя непонимающе посмотрела на него, но приподнялась и села на край лавки.

– Трямка! Объясни ей! Мне надо остальных разбудить. И без выкрутасов! Понял?

Совозмей кивнул и бросил Варе панар…

Сергей не стал тратить времени на то, чтобы стучать в каждый дом. Быстро растолкал отца и кинулся к дубу в центре деревни. Сквозь шум сбившегося от бега дыхания он уже различал нетерпеливое потявкивание и поскуливание приближающихся зверей. Он чувствовал – да что там, знал, – почему и за кем они пришли. Успеть бы, только бы успеть!

Добежав до дуба, Сергей потянул за веревку, конец которой был надежно спрятан в нижних ветвях, и в его подставленные руки упала тяжелая торама[52]. Послушается ли она его?

– Ну, не подведи, – прошептал он, осторожно поворачивая инструмент к себе.

Сергей глубоко вдохнул и приложил губы к трубе. Округу огласил мощный рев. От деревни до леса, через поля и обратно завибрировал воздух, откликаясь на голос берестяного язычка. Вмиг смолкли голоса зверей и ночных птиц. Казалось, даже ветер затаил дыхание. Сергей дунул еще раз, и на исходе тревожного зова заскрипели, захлопали двери, забегали люди, залаяли собаки, засуетились в вышине испуганные птахи, а совсем близко, как будто уже в деревне, раздался протяжный волчий вой.

Когда торама отгудела в третий раз, у дуба собрались почти все мужчины деревни. Панары белели в свете луны, превращая их владельцев в призраков. Подрагивало пламя редких факелов. Холодным блеском перемигивались принесенные мужчинами метательные топорики. Если все пройдет хорошо, ни один из них сегодня не вонзится в живую плоть. Если Сыре Верьгиз не захочет договориться, оружие каждого сполна напьется крови. Те, кто не успел научиться от старожилов обращению с топориками, растерянно держали вилы и лопаты.

Сергей осторожно положил тораму на траву и обвел глазами собравшихся. Выхватил взглядом из толпы фигуру отца. Тот, запыхавшись и хромая, подошел ближе и кивнул. Сергей понял: они успели спрятать Варю. Если та не заупрямилась и надела панар, найти ее будет тяжелее. Отец кивнул еще раз и подал знак рукой: говори.

– Прямо сейчас к нашей деревне мчится клан оборотней! – громко произнес Сергей на эрзянском языке.

Никто из мужчин не сказал ни слова в ответ, только легонько колыхнулись белые пятна рубах, точно занавески на ночном ветру.

– Мы встретим волков на окраине. Если Сыре Верьгиз не объяснит, почему нарушил древнюю договоренность, будем сражаться и сделаем все, чтобы не пустить оборотней в деревню.

Сергей принял топорик из рук отца. Тот продолжил:

– Цельтесь в горло и промеж глаз. Помните: даже в обличье волков их плоть подвластна смерти – так же, как и наша. Помните и то, что лучший бой – тот, которого удалось избежать!

С этими словами отец первым поспешил к домам на окраине села, увлекая за собой остальных мужчин. Однако из-за хромоты он быстро отстал, и Сергей сменил его.

К селу медленно подползал клубящийся серый туман – спины громадных волков, идущих холка в холку. В темноте хищно мерцали пары желтых огней. И только у вожака – Сыре Верьгиза – глаза светились красными угольками. Мужчины остановились у последнего дома деревни и выстроились дугой. Отец Сергея, нагнавший сельчан, вышел вперед.

– Паро чокшне![53] Что же без предупреждения в гости, Сыре Верьгиз? Мы бы подготовили вам встречу получше этой.

Из-за спины Сергея донеслись одобрительные смешки и едва слышимый звук перебрасываемых из руки в руку топориков. Волки ответили нутряным ворчанием.

От серого тумана оторвался клочок, и красные угли загорелись ближе.

– Шумбрат, тюштян, не хотели беспокоить почем зря, – донесся утробный голос Старого Волка.

– Нам приятна ваша забота. И все же: чему мы обязаны вашим визитом?

– Сущая мелочь. У вас есть то, что нам нужно.

– Видать, недосчитались в этом месяце козы? Если так, то простите, не все в нашем селе сильны в счете, – крикнул Сергей.

Сыре Верьгиз задрал морду и издал несколько кашляющих звуков – видимо, рассмеялся.

– Хорошо шутишь, сын тюштяна. Так бы всю ночь и говорил с вами. Коза нам нужна безрогая, к вам случайно из лесу заблудшая.

Волки зашлись своим хриплым смехом, и желтые огни замигали.

– Неужто клан оборотней спустя столько лет решил замараться человеческой кровью? – повысил голос отец.

– Не твое дело, тюштян, мы пришли просить по-хорошему.

– Вы пришли просить по-хорошему, нацепив волчьи шкуры? Чего-то ты недоговариваешь, Сыре Верьгиз!

– Просто мера предосторожности. Вы-то нас тоже не с парным мясом на блюде встречаете, – прошелестел Старый Волк.

– Так и у нас – мера предосторожности, ялга[54]. Нам бы не хотелось, чтобы наша козочка стала вашим парным мясом.

– Довольно ходить вокруг да около! – рыкнул волк, теряя терпение. – Отдашь девку или нет?

– Так это из-за пришлой? – бросил кто-то из сельчан. – Отдать ее надо – и дело с концом. Кто она нам, чтобы мы из-за нее топорами махали?

В рядах зашептались.

– Сегодня отдадим волкам пришлую, а завтра твою дочь? – крикнул отец.

Мужчины тут же умолкли.

– Кто хочет, может валить домой! Никого не держим, – добавил Сергей.

Ни один не шевельнулся.

Варя

Варя и Мария сидели друг напротив друга в подполе и молчали. Варя – на соломенной подстилке на