Формула любви для Золушки - Елизавета Красильникова

— Ну вот и ладно. Извини, мне пора. Надеюсь вскоре увидеть вас на рабочем месте. Всего доброго.

Саша смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида в конце длинной сырой аллеи. Что теперь? Пустота в душе. Тишина. Спокойствие. Как будто бежала стометровку и прибежала. Пусть не первой, зато теперь можно расслабиться и отдохнуть.

Ветер становился все холоднее, начало темнеть, да еще тучи набежали. Закапал дождик. Сначала небольшой, а потом все сильнее. Зонта, конечно же, не было. Саша медленно побрела из парка к остановке, не обращая внимания на непогоду. Ей даже хотелось специально промокнуть насквозь, смыть с себя позор, унижение. Позор и унижение — вот все, что она сейчас чувствовала. Как долго она пребывала в блаженном неведении, а оказалось, что он все знает и презирает ее за ее же любовь к нему.

«Так поделом же тебе, Сашка!» Ненавидя себя и весь белый свет, Саша отправилась пешком мимо остановки, предоставляя злому осеннему ветру поглумиться над собой всласть.

3

Саша попала в больницу во второй раз в жизни. Правда, в первый раз это произошло в третьем классе — перегуляла с мокрыми ногами. И вот теперь снова оказалась на казенном обеспечении. И что самое удивительное, все с тем же диагнозом: воспаление легких. А чего же еще следовало ожидать?

Больница была не высший класс, но довольно чистенькая, персонал внимательный, еда сносная. Приехала из Твери мама, долго причитала, плакала, жалела Сашу, недоумевая, как она, уже совсем взрослая девочка, могла так халатно отнестись к себе и так сильно простудиться. Мама кормила Сашу домашними котлетами, покупала разные витаминные фрукты — в общем, ухаживала за ней, как за маленькой. От этого Саше становилось себя жаль еще больше, и она постоянно рыдала по ночам в подушку.

Прошло уже две недели после того жуткого свидания в парке. Саша периодически мысленно возвращалась на ту скамеечку, проговаривая про себя свои несказанные слова, и разыгрывала в уме сцены их разговора: как бы все было, если бы она тогда сказала так-то и так-то. Но что толку было в ее размышлениях, когда дни проходили, а о ее существовании никто, кроме мамы, не вспоминал!

Как-то после процедур Саша вернулась в свою палату. Дикий кашель все еще мучил ее исхудавшее тело, и казалось, никакие уколы и прогревания не помогают. Как обычно, Саша легла на койку и раскрыла очередную газету объявлений, принесенную мамой, с целью разыскать для себя новое место работы. Вдруг дверь открылась, и в палату вплыл гигантский букет роз, задрапированный в какую-то неимоверно блестящую кружевную обертку. За букетом показалась пожилая медсестра, которая, посмотрев па бумажку в руке, произнесла гнусавым голосом:

— Аламова в этой палате? Вот передали. Куда поставить?

И, не дожидаясь ответа, женщина водрузила эту пышную клумбу прямо на нот ошеломленной Саше.

«Это от него!» — первое, что смогла подумать Саша, дрожащими руками распечатывая конвертик с карточкой внутри.

«Самой милой больной в знак преданности и любви от несчастного поклонника», — прочла Саша и со все еще теплящейся надеждой на чудо взглянула в окошко.

Под окнами стоял, притоптывая ногами и согревая у рта замерзшие руки, Денис. Заметив появившуюся в окне Сашу, он радостно замахал рукой и стал оживленно делать ей знаки, чтобы она спустилась на первый этаж. Изобразив кислую улыбку, Саша нехотя закуталась в теплый халат и пошла отдавать долг благодарности за шикарный презент.

Денис кинулся к Саше, как только она показалась в дверях приемного покоя.

— Как тебе удалось уговорить местную власть? Нам не разрешают сюда выходить, пускают только близких родственников, по особым пропускам, — равнодушно промямлила Саша, не зная, о чем разговаривать с Денисом.

— Это не важно… Садись, расскажи лучше, как ты. Как себя чувствуешь? — суетился Денис, усаживая Сашу на диван и пытаясь обнять ее за талию.

— Как-как… Болею. Что тут рассказывать? Питаюсь лекарствами. Наверное, они уже у меня в крови… Кстати, спасибо за цветы. Передай мою благодарность всем нашим,

— А это только от меня, — похвастался Денис и добавил: — А ты нс ожидала?

— Я? Нет, конечно же, не ожидала. У меня нет никого, кто мог бы сделать такой подарок.

— А хочешь, я стану теперь тем человеком, который будет делать тебе такие подарки? — спросил Денис, придвигаясь все ближе.

— Я нс знаю… — Саша попыталась высвободиться из его объятий. — Видишь ли, я об этом не думала, мне ведь надо сначала поправиться, а уж потом…

— Все, больная, пожалуйста, в палату! — раздался громкий голос медсестры, и Саша с облегчением быстро попрощалась с Денисом, пообещав ему непременно подумать на досуге над его предложением.

После ухода Дениса глубокое разочарование снова поселилось в ее душе. Но разве Вадим давал ей повод надеяться? Нет, наоборот, он сжег все мосты, захлопнул все двери, поменял замки…

«Пора бы уже становиться благоразумнее. Вот последствия моей сумасбродной, несчастной любви — я в больнице. Хорошо еще, что не в психушке!» — подумала Саша и поблагодарила за это свою судьбу-злодейку.

Еще через неделю лечащий врач, придя в палату, внимательно послушал Сашино дыхание, озабоченно постучал пальцами по спине, заставил ее несколько раз нагнуться и разогнуться, что-то долго записывал в ее карте. А когда он ушел, вошла медсестра и сказала, что Саша может собираться домой. Особой радости ст этого известия Саша не испытала, потому что теперь для нее не было разницы, где проводить серые, похожие друг на друга, невыносимо длинные дни и бессонные ночи. Хорошо только, что мама пока остается у нее, будет не так одиноко. К тому же, пока Саша прохлаждалась на больничной койке, было кому не позволить любимому Персику погибнуть голодной смертью.

Однако как только Саша появилась на пороге своей квартиры со скромным больничным багажом в руках, мама сначала очень обрадовалась, а потом, сделав печальное лицо, взяла Сашу за руку и сказала:

— Шурочка, дорогая, ты знаешь, а я ведь должна сегодня уезжать? Какое счастье, что ты теперь дома, а то у меня сердце было бы не на месте. Бабушка что-то снова приболела. А ты же знаешь, что на отца нельзя надеяться, он и не умеет со стариками обращаться, тем более когда они больные… Так что, доченька, придется тебе теперь самой за собой поухаживать, — говорила мама, надевая итальянский платок, Сашин подарок, и открывая дверь в коридоре. — Ты у меня, слава Богу, совсем самостоятельная, умная девочка… Ну, будем созваниваться, да?

Мама поцеловала Сашу