Формула любви для Золушки - Елизавета Красильникова

начальника — поощрить свою прилежную сотрудницу… Все верно, иначе он не захотел бы добровольно оказаться в таком глупом положении», — думала Саша, и глаза ее готовы были переполниться через край слезами. Ну вот, так и есть. Саша срочно сделала вид, что ищет что-то в сумочке, но и это ее не спасло. Слезы предательски, крупными каплями попадали на платье, и ей не осталось ничего, как убежать в туалет.

— Что это еще с ней? — подозрительно прошипела Виолетта. — Не хватало нам только сцен!

— Кто бы говорил, — заметил Вадим, глядя вслед Саше. — Слушай, пока она ушла, хочу тебе сразу сказать, что у меня есть к тебе важный разговор. Давай не засиживаться долго. Разговор будет не из приятных, так что в наших с тобой интересах его поскорее начать и поскорее закончить… если получится.

Виолетта прищурилась и оценивающе посмотрела на Вадима сквозь дымовую завесу. Конечно, она давно заметила прохладцу в поведении своего любовника. Страшно сказать — за всю неделю они ни разу не провели вместе ночь! Ну, что касается Виолетты, так ее интересы не задеты. Она вдоволь набегалась по магазинам, нанесла существенный ущерб денежным средствам Вадима, осмотрела кое-какие достопримечательности в свободное от шопинга время — в общем, с пользой потратила неделю своей жизни. Но вот Вадим… Разве он не для этого привез ее сюда?

Виолетта никогда не обольщалась по поводу его чувств к ней. Ее вполне устраивало такое положение вещей, большой любви она и сама не хотела — достаточно было хорошего отношения к ней как к постоянной подруге. Но теперь ее статус мог сильно пошатнуться, если не сказать хуже.

— Что ты говоришь, любимый! Ты давно со мной не разговаривал по душам… Признайся, ты просто ищешь повод, чтобы таким… мм… экстравагантным способом затащить меня в постель. Я угадала?

— Думай как хочешь, но сегодня мы уйдем отсюда вместе и будем разговаривать.

В этот момент к столику подошла Саша и извинилась за свой неожиданный побег, объяснив это внезапным приступом аллергии.

— А на что у тебя аллергия? — поинтересовалась Виолетта.

«На тебя!» — хотела ответить Саша, но решила не обострять.

— Не знаю, может, на яркий свет… Здесь так сверкают люстры, такое ощущение, что мы не в ресторане, а на балу. Я вообще-то больше люблю тишину, полумрак, легкую музыку…

Вадим кашлянул и налил всем красного вина. Действительно, атмосфера в этом ресторане существенно отличалась от той, где они были с Сашей вдвоем. Громко играл «живой» оркестр, огромные хрустальные люстры светили во всю мощь, в зале были заняты почти все столики. Звенели столовые приборы, перед глазами постоянно мелькали официанты, доносился неразборчивый гул людских голосов. Приходилось немного повышать голос, чтобы тебя расслышал твой визави.

Татаринов произнес дежурный тост и первый осушил бокал, высоко запрокинув голову. «Пьет вино, словно водку, — подумала Саша. — Это не к добру. Наверное, хочет напиться». Но не угадала, потому что, если бы это входило в планы Вадима, он заказал бы себе, к примеру, «Чинзано». Но ему в эту ночь, как никогда, нужна была трезвая голова.

Выпив из своего бокала, Виолетта потянула Вадима танцевать, мол, чего сидеть, пока еду не принесли. Он нехотя встал из-за стола и пошел за Виолеттой. У самой танцевальной площадки он вдруг обернулся, и Саша увидела его глаза, полные нежности и в то же время горящие снова тем щекочущим душу, непонятным огоньком. Вадим подмигнул Саше, и в ее сердце густая пелена тумана немного рассеялась.

Потом они ели не менее прекрасные блюда, чем в ресторане «Палаццо». Виолетта заказывала все новые и новые кушанья, Вадим метал на нее строгие взгляды, а Саша практически так и не притронулась к еде. Наконец Виолетта расправила плечи, потянулась (возможно, Саша и не была хорошо обучена ресторанному этикету, но то, что делать это в общественных местах неприлично, она знала наверняка) и проворковала:

— Дорогой мой! А не пора ли нам с тобой бай-бай? Ты же мне сам говорил, что тебе не терпится сегодня оказаться со мной наедине. Правда?

Мадам наклонилась Вадиму, обвила его шею своими ручонками, сложила губки бантиком и хотела чмокнуть в щеку, но Вадим так ловко и естественно нагнулся в этот момент к своей тарелке, что поцелуй пролетел вхолостую.

Если бы он возражал! Если бы он посмеялся над Виолеттой и сказал, что это глупая шутка! Но он молчал…

Вадим вытер губы салфеткой и обратился к полностью подавленной Саше:

— Извините, Александра, мы вынуждены с вами попрощаться, надо уладить одно важное дело… Не забудьте завести таймер, завтра успеем только позавтракать — и в аэропорт.

Он оставил деньги за ужин, встал из-за стола и, не глядя на Сашу, направился к выходу. Виолетта с шумом отодвинула свой стул (ей так никто и не помог встать!), бросила на Сашу торжествующий взгляд и гордо закачала бедрами вслед за Вадимом.

5

Саша не помнила, как очутилась у себя в номере. Со злостью, чуть не порвав, сдернула с себя парадное платье и рухнула на кровать, уставившись в потолок.

«Надо что-то делать. Я так больше не могу. Я не вынесу, если завтра снова увижу его улыбающееся лицо и услышу, как он что-то мне выговаривает, будто бы ничего не понимает, не видит, не знает! Спасибо, Италия! Эта поездка дала мне жестокий урок. Больше я не буду дурочкой, больше я не отдам свое сердце бездушным красавцам с фигурой Аполлона, чтобы они втоптали его в грязь, даже не моргнув глазом. Пусть Виолетта торжествует. Наверное, он действительно сделал ей предложение… Боже, как больно и как все глупо! Сгореть дотла, и чтобы этого никто не почувствовал! Но что же мне теперь делать?»

Самым лучшим ответом на свой вопрос Саша посчитала немедленную капитуляцию и возвращение домой. Благо, что билет и паспорт были у нее на руках. Осталось только позвонить в аэропорт, отменить свой полет и заказать другой. Нет, конечно, Саша могла бы пойти по самому трудному пути — сама бы стала звонить, узнавать, договариваться, искать такси, платить деньги… Но ей так хотелось, чтобы кто-то был рядом, с кем можно было бы поделиться своим несчастьем. И за это ее нельзя упрекнуть.

Вздохнув, она набрала номер Энрике и уже через полчаса сидела в его машине, а ее сумка была закинута на заднее сиденье.

— Алекс, расскажи же мне наконец, что с тобой происходит! Я ничего не понимаю, зачем тебе улетать тайком от Вадима, ночью? — встревоженно говорил Энрике, глядя