Искры осени - Л. В. Риверс

хотя слова прозвучали тяжелее, чем хотелось. — Но после того, что было с Марком, я лучше выберу более медленный темп для этого нового… как бы его назвать…

Слово «отношения» уже готово было сорваться с языка, но оно казалось слишком весомым, слишком преждевременным.

Кэрол склонила голову, разглядывая меня так, будто я была книгой, которую она могла прочесть от первой до последней страницы. Я отвела взгляд, сосредоточившись на том, чтобы поправить уголок бумажной летучей мыши.

— Ты придешь сегодня? — спросила я, сменив тему. — На хэллоуинскую вечеринку?

Кэрол поджала губы, забирая с колен перчатки.

— Нет, у меня дела поважнее.

— Отгонять соседских детей, когда они придут выпрашивать сладости? — поддела я.

Ее смех прозвучал богато и элегантно.

— Именно. Кто-то же должен следить, чтобы они были честными. — Она поднялась, пригладила пальто, и за ней потянулся легкий запах лаванды. — Пора мне идти. Но ты весело проведи вечер, дорогая. И пришли мне фотографии.

— Конечно, — сказала я, провожая Кэрол к двери.

Она вышла в серое утро, такая же безупречная и собранная, как и в тот момент, когда появилась. Колокольчик звякнул ей вслед, оставив магазин тише, но как будто наполненнее, с ее словами, все еще висящими в воздухе.

Я начала сомневаться в костюме Леи Органа, как только поймала свое отражение в зеркале книжного магазина. Платье — длинное, белое — сидело идеально: скромное, но подчеркивающее фигуру. А вот волосы… о, волосы. Я закручивала, закалывала, раскручивала и снова закалывала свои каштановые волны, пока руки не начали ныть. Через двадцать минут я выглядела не как принцесса-бунтарка, а как человек, приклеивший к голове два булочных изделия.

Но когда я вышла из ванной и увидела, как белая ткань мерцает на фоне оранжевых тыкв и черных летучих мышей, невольно улыбнулась. По крайней мере, я была предана идее до конца.

Колокольчик над дверью звякнул, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как входят Дин и Лана. На секунду дыхание сбилось. Дин был в коричневой кожаной куртке, с чуть помятым фетровым шляпой, сдвинутой набок, и кнутом, свернутым у бедра.

Индиана Джонс никогда еще не выглядел так хорошо.

Его взгляд скользнул по мне, расширился, а потом он расплылся в улыбке.

— Вот черт. Я чуть не пришел Джаббой Хаттом, но тогда это была бы совсем другая вечеринка.

Щеки загорелись жаром.

— Ты бы не прошел дальше порога, — парировала я, хотя уголки губ предательски дрогнули.

— Лана не разрешила мне прийти пожарным, — вздохнул он, закатывая глаза. — Говорит, это просто моя рабочая форма. Так что пришлось импровизировать. Шляпа завалялась дома, а кнут… не спрашивай почему… у Картера.

Я застыла на полпути, потянувшись за гребнем Ланы.

— Почему у Картера есть кнут?

Дин приподнял бровь, его улыбка дрогнула.

— Я очень стараюсь быть благодарным за костюм и не задавать этот вопрос.

Я рассмеялась и покачала головой, усаживая Лану на стул у прилавка. Она была одета как Китнисс Эвердин — с луком и колчаном через плечо и темными волосами, свободно падающими по спине.

— Ну что, Сойка-пересмешница, — сказала я, разбирая пряди. — Давай сделаем косу как положено.

Пока я заплетала косу, Дин облокотился на прилавок и наблюдал за нами с тем мягким, гордым взглядом, который неизменно трогал меня до глубины души.

К шести часам в магазине стоял гул. Дети вваливались с родителями, смех и визги отражались от полок. Миниатюрный Человек-паук тянул за маску, пока его друг в костюме Халка драматично позировал взрослым. Группа девочек порхала мимо в блестящих платьях, утверждая, что они — все диснеевские принцессы сразу.

А потом появились персонажи книг — Гермионы с растрепанными париками и волшебными палочками из палочек для еды, Шерлок Холмс с увеличительным стеклом и мальчик в костюме Перси Джексона с пластиковым мечом, обмотанным фольгой.

Магазин казался волшебным. Гирлянды из тыкв мерцали у окна, искусственные свечи мягко светились, а воздух был пропитан запахом сахара и корицы от капкейков. Я устроила в глубине зала стол для игр: метание мешочков в тыкву, угадай количество конфет в банке и даже квест по полкам с подсказками, ведущими к разным книгам.

Дина мгновенно втянули в игры. В какой-то момент я поймала его на корточках напротив двух маленьких супергероев — он с совершенно серьезным видом объяснял им «правильную стойку для метания тыквенных мешочков». Шляпа съехала ему на лоб, улыбка сияла, и дети его обожали.

Я не могла отвести взгляд.

Когда настало время костюмного конкурса, дети выстроились перед прилавком, подпрыгивая от сахара и нетерпения.

Первое место досталось мальчику в образе Дракулы — с гладко зачесанными волосами, бархатным плащом и гримом, будто он только что сошел с экрана старого фильма Hammer. Он оскалился, показав пластиковые клыки, и зашипел, вызвав визг восторга у малышей.

Лана заняла второе место — с аккуратной косой Китнисс и гордо поднятым луком. Она радостно взвизгнула и крепко обняла меня, когда Кэрол вручила ей пакетик с книгами и сладостями.

— Не могу поверить, что я что-то выиграла! — воскликнула она, сияя, глядя на Дина.

— Ты заслужила, — сказала я, улыбаясь и приглаживая косу.

Дин наклонился ближе, его дыхание коснулось моего уха.

— Ты же знаешь, она победила только потому, что я переспал с судьей.

Я наклонила голову, губы скривились в усмешке.

— Нет. Взятки не было. Но как насчет обеда в воскресенье в качестве утешительного приза?

Его улыбка стала хищной, взгляд впился в мой.

— А как насчет ужина в субботу? Лана будет у сестры.

Живот резко сжался, сердце ухнуло вниз, такое чувство я не испытывала уже много лет. Я сумела сохранить ровный голос, протягивая еще один капкейк девочке в костюме Чудо-женщины.

— Суббота так суббота.

Праздник тянулся с играми, призами и смехом. Родители болтали у полок, кто-то листал книги, пока дети демонстрировали костюмы. Я ловила себя на том, что смеюсь чаще, чем за последние годы, и это тепло окутывало меня, как мягкое одеяло.

И сквозь все это, каждый раз, когда я смотрела на прилавок, там был он. Шляпа съехала на лоб, глаза — на мне. Будто это маленькое книжное царство было именно тем местом, где он хотел быть.

Когда последний капкейк исчез, а последняя сумка с угощениями была вручена, магазин выглядел как после шторма: фантики от конфет, перекосившиеся бумажные летучие мыши и разбросанные под столом мешочки. Воздух был теплым, с запахом сахара и воска, а смех, словно отголосок, все еще висел в стенах, хотя дети уже давно ушли по домам.

Лана свернулась калачиком в одном из кресел