Искры осени - Л. В. Риверс

просачивающегося сквозь занавески, и потянулась за телефоном.

Дин: Доброе утро.

Смех сам вырвался наружу, прежде чем я успела его сдержать, щеки уже вспыхнули теплом. Боже, я чувствовала себя подростком. Смешки до кофе — что вообще со мной происходит?

Эмбер: И тебе доброе, пожарный. Ночь пережил?

Три мигающих точки появились почти сразу.

Дин: Едва. Длинная вылазка. Пожар на складе. Пришлось вытаскивать упрямого Майка, пока его не придавило.

Я села, волосы растрепаны, и улыбалась в экран, как полная идиотка.

Эмбер: Да ты шутишь. Он в порядке?

Дин: Трещина в ребре, может быть. Жить будет. Уже ворчит слишком много для раненого человека.

Я фыркнула и, сбросив одеяло, пошла в ванную. Зубная щетка в одной руке, телефон в другой — высший пилотаж многозадачности.

Эмбер: Мне сегодня надо купить батарейки.

Дин: Батарейки? Не стоит. Я могу быть у тебя через 20 минут.

Я поперхнулась пеной от пасты и засмеялась так сильно, что пришлось опереться на раковину.

Эмбер: Не для этого, развратник. Для хэллоуинских свечей, которые я заказала. Они пришли без батареек.

Дин: …то есть теперь ты перешла на электрические свечи? После всех этих ароматических, от которых ты зависима?

Я прополоскала рот и улыбнулась своему отражению.

Эмбер: Ну да, оказывается, минус свиданий с пожарным в том, что он больше не позволяет мне зажигать настоящие свечи в книжной лавке.

Дин: Ты забыла про плюс. Я отлично умею выносить тебя из опасности на руках.

Эмбер: Ты не смешной.

Дин: Я чертовски смешной.

Я засмеялась и зажала телефон между ухом и плечом, расчесывая волосы. Каждое сообщение делало меня легче, чуть более взволнованной, словно прошлые годы не оставили на мне ни шрама.

Эмбер: Ты придешь сегодня вечером?

Ответ пришел после короткой паузы.

Дин: Да. Поваляюсь пару часов, потом заберу Лану из школы. Мы заедем к тебе около шести, когда начнется вечеринка.

Эмбер: 17:45. Я пообещала Лане, что заплету ей косу. А теперь иди спать.

Я почти слышала его смех в том, как мигающие точки замерли и исчезли.

Дин: Командуешь. Мне это нравится.

Я улыбнулась и отложила телефон, натягивая ботинки.

К половине девятого утра я уже была на грани. Маленький магазинчик за углом не имел нужных батареек для моих новых хэллоуинских свечей. Продавец предложил мне жвачку, от чего мне захотелось укусить саму себя за язык. Пришлось ехать в супермаркет — конечно же, на другом конце города. Там я наконец нашла нужную упаковку, обшарив три прохода с запахом хлорки и апельсинов.

С батарейками в сумке я заехала в пекарню за хэллоуинскими капкейками, которые заказала заранее. Коробки шатко громоздились у меня в руках — призраки и тыквы с глазурью радостно сияли оранжевым и белым. Когда я наконец вернулась в книжную лавку, было уже 9:15, руки ныли, а терпение истончалось быстрее, чем тончайшая бумага.

И там стояла Кэрол. Строго выпрямленная у двери, с аккуратно сложенным зонтом и идеально уложенными жемчугами на шее.

— Ты опоздала, — заявила она, едва увидев меня. — Молодежь нынче ленится. В мои времена мы…

— …изобрели колесо? — перебила я, балансируя с коробками и шаря по сумке в поисках ключей. — Играли в «апорт» с мамонтами? Встречались с Тутанхамоном?

Глаза Кэрол сузились, но уголки губ дернулись, несмотря на все усилия. Она последовала за мной внутрь, пока я плечом открывала дверь и с облегчением опускала коробки на прилавок.

— Что ж, раз уж ты об этом заговорила, — произнесла она своим безупречно отточенным голосом, — у тебя есть что-нибудь про египетских богов?

Я бросила на нее выразительный взгляд, стягивая пальто.

— Почему? Ты встречалась с одним из них в свои времена и теперь хочешь предаться воспоминаниям?

Ее смех зазвенел — звонкий, легкий, такой, что я сама улыбнулась, даже не желая того. Она прошла за мной к полкам, словно владела этим местом, все еще ворча о том, что нынешняя молодежь не отличает Гора от Осириса.

К полудню я наконец достала из коробок все хэллоуинские украшения. Бумажные летучие мыши облепили стены, гирлянда из маленьких тыкв протянулась через витрину, а новые свечи, наконец-то с батарейками, весело мерцали на центральной витрине.

Кэрол устроилась в своем привычном кресле у прилавка, аккуратно сложив перчатки на коленях, и наблюдала, как я борюсь с последним упрямым набором декора. Ее острые голубые глаза не упускали ни одной мелочи.

— Ну так, — произнесла она своим обманчиво непринужденным тоном, — как идут дела с тем симпатичным пожарным, который заглядывал на прошлой неделе?

Я попыталась изобразить безразличие, поправляя пластикового скелета на полке.

— Отлично. Мы ужинали… и пили кофе вместе.

Ее протяжное «м-м» прозвучало многозначительно.

— Не мычите мне тут, — пробормотала я, возясь с защелкой на отсеке свечи, которая никак не поддавалась.

Кэрол слабо улыбнулась, жемчуг на ее шее поймал свет.

— Ты напоминаешь мне меня саму, когда я впервые встретила Гарольда.

— Это было до или после изобретения электричества? — уточнила я, морщась, когда наконец открыла крышку свечи.

Она закатила глаза с королевским достоинством, но уголки губ все же дрогнули.

— Очень смешно. Это был 1973 год, если тебя интересует. Мне было восемнадцать, я работала в городском кафе. Первая настоящая работа. И прежде чем ты скажешь что-нибудь еще про каменный век — да, у нас уже была вода и машины.

Я усмехнулась через плечо, но руки замедлили движение, пока она продолжала.

— Он приходил туда каждое утро перед своей сменой на почте. Заказывал черный кофе и вишневый пирог, даже когда было далеко не утро. Сначала я думала, что он просто странный клиент с необычным вкусом, но потом поняла… он всегда садился только за мою стойку. Ждал именно моего участка, даже если кафе было полупустым.

Ее взгляд стал мягче, уставившись куда-то в далекий угол памяти.

— Мне понадобился месяц, чтобы догадаться. Еще месяц, чтобы согласиться пойти с ним на танцы. А потом… все. Вся жизнь на табурете в кафе с крошками от пирога на его тарелке.

На мгновение комната словно замерла — ее голос наполнил воздух теплом, смешавшись с мягким светом искусственных свечей и тонким ароматом корицы, оставшимся от капкейков.

Я сглотнула, чувствуя, как что-то туго сжимается в груди.

— Это… романтично, Кэрол.

— Было, — просто ответила она, поправляя перчатки. — И именно поэтому, дорогая, когда находишь того, кто смотрит на тебя так, как Гарольд смотрел на меня, не стоит тратить время, притворяясь, что это ничего не значит.

Я сложила несколько книг на витрине, выровняла их корешки.

— Конечно, тянуть не стоит, — сказала я нарочито легко,