Шёлковый переплёт (Шёлковый путь) - Натали Карамель

— Ваше Величество, лекарь Пак, без сомнения, сведущ в теориях, — его голос был спокоен и ровен, словно он вел светскую беседу. — Но теория без результата — как меч в ножнах, который никогда не покидал стены арсенала. Он может быть идеально отточен и красив, но его ценность остается лишь потенциальной. Результат же, как все могут видеть, налицо. Госпожа Ынхэ, которую ученые мужи не могли исцелить, теперь здорова.

Он сделал небольшую паузу, давая этим словам достичь сознания Императора.

— Что касается отсутствия обучения… — До Хён слегка наклонил голову, и в его голосе прозвучала легкая, почти неосязаемая ирония, — разве сам Почтенный Лекарь не утверждает, что истинное знание исходит от великих мудрецов прошлого? Быть может, методы этой девушки — это и есть утраченное знание древних, дошедшее до нас не через свитки, а через устную традицию? Традицию, которую ученые мужи, увы, часто считают недостойной своего внимания.

Император выслушал, его лицо оставалось непроницаемым.

— Довольно, — отрезал Ли Хён. — Я принял к сведению ваше беспокойство, лекарь Пак. Пока эта девушка не причиняет вреда, у меня нет причин запрещать ей то, что приносит пользу. Наблюдение за ней будет продолжено.

Его взгляд, тяжелый и проницательный, на мгновение задержался на лице Лекаря Пака, а затем перешел к До Хёну.

— Твое ведомство, брат, будет наблюдать за ее... экспериментами, — произнес Император, и в его голосе снова зазвучали те же металлические нотки. — Если ее методы и впредь будут приносить пользу, их можно будет изучить и... систематизировать. Если же она причинит хоть малейший вред... — он не договорил, но по залу пробежала холодная волна. Все поняли без слов. — На сегодня все.

Этой фразой он перечеркнул все доводы Пака. Ари получила не просто разрешение, а официальный статус объекта интереса Тайной Канцелярии. Это была не защита, а возведение ее в ранг стратегического ресурса. Теперь любое нападение на нее было бы равно нападению на сферу влияния самого Ким До Хёна.

Аудиенция закончилась. Придворные стали расходиться, перешептываясь, бросая на До Хёна взгляды, полные нового любопытства. Лекарь Пак, отступая назад, сделал безупречный поклон, но его спина была неестественно прямой, а скулы побелели от сдержанной ярости. Он проиграл этот раунд. Публично. И теперь его ненависть к "деревянной кукле" стала личной и непримиримой.

Ким До Хён остался стоять рядом с троном, наблюдая, как зал пустеет. Внешне он был спокоен, но внутри все кричало от тревоги. Он только что публично вступился за нее, выставив себя ее покровителем. Он сделал ее своей пешкой в большой игре, сам того до конца не желая. Теперь любая ошибка с ее стороны, любая тень подозрения, падала и на него. Он мысленно отдал приказ утроить наблюдение. За ней и за всеми, кто к ней приближался.

Решение Императора, как круги на воде, расходилось по дворцу, меняя расстановку сил в умах его обитателей еще до того, как официальные указы были записаны.

А в покоях госпожи Чо царила тишина, но новость о случившемся в тронном зале уже долетела сюда, принесенная быстрым шепотом доверенной служанки. Госпожа Чо медленно попивала чай, ее лицо оставалось невозмутимым, но в глазах светилось странное удовлетворение. Она не ошиблась в этой девушке. Хан Ари оказалась не просто целебным сорняком, а растением с шипами, способным цепляться за самые высокие стены. И теперь, когда за ней стал наблюдать сам Ким До Хён, ее ценность в глазах госпожи Чо возросла многократно. Она из любопытной игрушки превратилась в потенциально мощного союзника.

«Интерес Ким До Хёна — лучшая защита и самый опасный яд», — размышляла госпожа Чо. — «Он будет ее щитом от таких, как Пак, но его внимание приковывает к ней взгляды всех остальных. Что ж, посмотрим, выдержит ли мой алмаз эту огранку».

Что касается Ынхэ, то, услышав о том, как Лекарь Пак пытался оклеветать свою спасительницу, она сжала кулаки. Ее благодарность к Ари превратилась в нечто большее — в личную привязанность и чувство долга. Теперь она видела в ней не только «Цветущие Руки», но и жертву интриг, такую же, как она сама. И она мысленно поклялась, что при случае обязательно отблагодарит ее и, если сможет, защитит.

Ничего не подозревающая Ари перебирала травы в своей каморке, даже не догадываясь, что всего за несколько минут ее судьба была взвешена, обсуждена и привязана к самым высоким игрокам при дворе. Тишина, окружавшая ее, была обманчива. Это была тишина перед бурей.

Двое новых, незнакомых стражников заняли пост в дальнем конце коридора, ведущего к ее каморке. Их лица были бесстрастны, а взгляды — внимательны и остры. Они не принадлежали к дворцовой страже. Это были люди из «Амгун», Тайной Канцелярии Ким До Хёна. Приказ Императора уже начал исполняться. С этого момента за ней не просто следили. Ее охраняли. И заключали в невидимую, но прочную клетку высочайшего интереса.

Ари почувствовала внезапный озноб и обернулась на дверь. Ей показалось, что воздух стал гуще, а тишина — натянутой, как струна. Она потерла запястье, на котором когда-то тестировала крем. Тогда она рисковала лишь своим лицом. Теперь, сама того не ведая, она оказалась в центре игры, где ставки были несравнимо выше. Свобода, которую она так ценила в своих тайных занятиях, безвозвратно ушла, сменившись иной, страшной и желанной участью — участием в большой истории.

Глава 27: Тень над «девушкой-цветком»

Воздух вокруг Ари изменился. Он стал гуще, тяжелее, как перед грозой. Если раньше она была невидимой тенью, серой мышкой, на которую никто не обращал внимания, то теперь каждый ее шаг сопровождался взглядами. Но это были не те насмешливые или безразличные взгляды, что были раньше. Они были другими: одни – полными жгучего любопытства, другие – подобострастного страха, третьи – откровенной неприязни.

Даже шепотки за ее спиной звучали иначе. Раньше в них сквозило презрение: «Деревянная Кукла». Теперь в них слышался трепет: «Ккот Сон… Говорят, одной рукой исцеляет, а другой может наслать порчу». Она стала персонажем дворцовых легенд, и это было страшнее открытой вражды.

Некоторые придворные дамы, которые еще недавно с надеждой шептались с ней в укромных уголках, теперь при ее появлении спешно отворачивались или делали вид, что заняты неотложным