Используемая единорогом - Эми Райт

— Поможет, — голос Боаза нежнее, чем я когда-либо слышала. — Стирлинг прав. Все будет хорошо.

Я расслабляюсь в его объятиях и глубоко вздыхаю.

— Спасибо.

Боаз гладит меня по волосам.

— Мы с тобой, Джейд. Все будет хорошо.

ДВАДЦАТЬ ТРИ

Стирлинг

Я бросаю последний взгляд на Джейд, уютно устроившуюся в объятиях Боаза в горячей ванне. Я ненавижу, что мне нужно оставить ее, даже на то короткое время, которое потребуется, чтобы добраться домой и вернуться, но, возможно, это наш единственный шанс спасти ребенка. По пути из рощи я увлекаю старшую наяду за собой в сторону.

— Сколько это займет? — я говорю тихо, не желая, чтобы Джейд услышала.

Она не приняла его, когда я предлагал раньше, и я боюсь, что она отвергнет мой дар, если узнает, чего мне это будет стоить на этот раз.

Темно-синие брови старшей женщины хмурятся.

— Теперь даже аликорна может быть недостаточно, — она мягко кладет руку мне на плечо.

— Я знаю. Но я должен попытаться.

Она поджимает губы.

— Целого рога может хватить.

Я киваю.

— Спасибо. Спасибо, что позаботились о них. Я вернусь, как только смогу.

Она останавливает меня, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Инструменты у нас здесь.

Я вздыхаю.

— Я принесу и то, что мы сохранили. Я хочу дать им максимальный шанс.

Наяда сжимает мою руку.

— Поторопись.

С этим леденящим душу и подгоняющим меня словом, я несусь всю дорогу домой, врываюсь в дверь, кричу, прежде чем до меня доходит, что Блисс, вероятно, спит.

Черт.

Сапфи взбегает по лестнице и обнаруживает, что я разбираю шкаф в своей комнате.

— Что случилось? С ней все в порядке?

Я качаю головой.

— Будет в порядке. Мне просто нужно найти, где она… — я вытаскиваю большой свитер из шкафа со стороны Джейд, и на пол вываливается контейнер с десятью пакетиками порошка тонкого помола.

Сапфи ахает.

— Это…?

— Ага.

— О, нет, — ее голос тихий. Внезапно она поворачивается, чтобы уйти. — Я возьму Блисс и Найта. Мы тоже идем.

Они уже забираются на заднее сиденье машины, когда я заворачиваю колпачок обрубок своего рога и бросаю сумку в багажник. Я сажусь на переднее сиденье и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на них всех.

— Готовы?

Глаза Сапфи расширяются, и она смотрит мне в лоб.

— Стирлинг, твой рог!

— Оно того стоит, — я поворачиваюсь обратно к рулю, заводя двигатель, чтобы избежать спора, который, боюсь, начнется с Найтом.

Однако он ничего не говорит. Просто воркует с Блисс в ее автокресле, когда я выезжаю с подъездной дорожки.

Как только я останавливаю машину, то распахиваю дверцу и выскакиваю наружу, не дожидаясь остальных, галопом несусь по дорожке. То, что я нахожу, когда добираюсь до поляны, останавливает мое сердце на одно ужасающее мгновение.

Джейд лежит в воде, откинув голову на плечо Боаза. Она совершенно неподвижна.

Боаз поворачивается и улыбается мне.

— Спит. Пока она остается в воде, судороги не возвращаются, и у нее больше не идет кровь.

Я хватаюсь обеими руками за край горячей ванны и прерывисто выдыхаю.

— Спасибо. На мгновение мне показалось…

Он качает головой.

— Не в мою смену, — затем он поворачивается еще, чтобы посмотреть на мой лоб, и его рот приоткрывается. — Твой рог!

Неуверенно я протягиваю руку и касаюсь маленького обрубка рога — такого, на который едва можно навинтить колпачок, обычно используемый для стариков, у которых рогов уже не осталось. Вот только в роще запрещены все колпачки.

Для меня даже не стояло вопроса, как поступить, когда дела у Джейд и ее малыша так плохи.

Боаз слегка перемещает Джейд.

— Джейд. Стирлинг вернулся. У него аликорн.

Она просыпается, садится и трет глаза.

— Прости, что не приняла его раньше, — ее губы дрожат. Я отвожу взгляд, прежде чем она заплачет: она возненавидит, если я увижу ее слезы.

— Давай я найду медсестру и спрошу у нее совета, как лучше всего его принять.

Наяда, с которой я говорил ранее, уже приближается.

— У нее все хорошо, учитывая все обстоятельства. Хуже не стало. Сколько аликорна ты принес?

Я держу в руках весь контейнер, который принес с собой.

Ее глаза расширяются.

— Так много! Это очень хорошо.

Я чувствую себя намного лучше, когда она берет его у меня, уверяя, что приготовит напиток для Джейд.

Я больше не теряю времени, быстро раздеваюсь и залезаю в ванну. Джейд пересаживается с колен Боаз на мои и прижимается ко мне.

— Я чувствую себя странно.

Она больше ничего не говорит. Я не давлю на нее. Я просто держу ее, снова и снова поглаживая рукой по спине.

Возвращается медсестра, держа в руках поднос с большой чашкой и соломинкой.

— Выпей это, — приказывает она.

Я помогаю Джейд сесть и понемногу пою ее напитком, пока она не выпивает все.

К этому моменту Сапфи и Найт принесли малышку Блисс на поляну, и она бегает вокруг, исследуя местность, в то время как Найт внимательно присматривает за ней.

Сапфи опирается подбородком на руки, лежащие на бортике джакузи.

— Все хорошо, Джейд. Все будет хорошо.

Джейд просто кивает. Даже не выдает ехидного комментария или чего-то подобного.

Я волнуюсь больше, чем могу выразить словами, но стараюсь держать все в себе.

Она вялая, то засыпает, то просыпается. Я никогда не видел ее такой молчаливой и слабой. Однако я должен верить, что медсестры из рощи знают, что делают.

Когда мы допиваем первую чашку, наяды приносят еще и еще, пока Джейд, должно быть, не выпьет больше трехдневной порции жидкости. Они продолжали приносить аликорн, и я раз за разом клал соломинку ей в рот, пока она не оттолкнула меня.

Я начинаю чувствовать себя лучше, когда она отпихивает меня с большей силой и ей действительно удается сдвинуть мою руку.

— Хватит!

Я качаю головой.

— Нет. Продолжай пить. Тебе нужно продолжать пить.

Она ворчит, но позволяет мне поднести соломинку к ее рту и делает еще один большой глоток. Затем она хватается за живот.

— Что-то происходит.

Боаз выпрыгивает из воды. Мокрый и ругающийся, он зовет медсестру, которая уже бежит к нам. Младшая наяда, которая первой осматривала нас, приближается, тяжело дыша.

— Что такое?

— Сильные судороги, — Джейд наклоняется вперед, все еще сдерживаясь. Я вижу напряжение на ее коже, когда кажется, что ее округлый живот ходит рябью. Я смотрю. Ее живот выглядит больше, чем раньше. Но, должно быть, это мое воображение.

Медсестра улыбается.

— Это хороший знак. Очень хороший знак. Продолжайте пить.

Джейд стонет, но выхватывает чашку из моих рук и