Используемая единорогом - Эми Райт

ее тела или цвет ее светло-коричневой кожи. Такая гладкая. Такая чертовски совершенная.

Я почти уверен, что мой член немного тяжелее прижимается к бедру, когда мы все спускаемся к реке.

Мы заходим в реку. Вода прохладная. Я стою позади Джейд, и мне нравится, как она прижимается спиной ко мне, в поисках тепла. Я провожу руками вверх и вниз по ее рукам.

— Ты готова?

— Ага.

Она судорожно втягивает воздух и наклоняется, чтобы взять горсть земли со дна реки. Грязный ил такой гладкий, что сочится липкими каплями сквозь ее пальцы, когда она разжимает ладонь. Джейд поворачивается и смотрит на меня, ее глаза блестят от слез, а на лице сияет широкая улыбка.

Она просто чертовски красива, и я на минуту задумываюсь, как я вообще без нее обходился. Как это возможно, что я не понял этого в ту же секунду, как увидел ее? Потом я вспоминаю, что так и сделал!

Она даже покрасила волосы в зеленый цвет а-ля единорог!

Джейд проводит пальцем по грязи на ладони, а затем вниз и по кругу над моим сердцем.

— Сердце к сердцу, земля к корням, — она снова опускает руки в воду и подхватывает ее в пригоршню, чтобы смыть грязь прохладной жидкостью. — Вода к земле, — она берет красивый белый цветок, заправленный за ухо, и протягивает руку, чтобы вплести его в мою гриву. — Пусть наша любовь расцветет и принесет плоды стаду.

Я беру ее за руку и целую ладонь, когда она заканчивает с цветком.

— Это уже случилось, — шепчу я. Затем поворачиваю ее лицом к Сапфи, Найту и Боазу, которые ждут рядом с нами в воде. — Сегодня я принимаю Джейд как свою связанную пару. Сердцем к сердцу. Я приглашаю ее присоединиться к нам в качестве шестого члена нашего стада.

Один за другим они наклоняются, зачерпывают ил со дна реки и рисуют свой круг над сердцем Джейд, а затем смывают его. Сапфи протягивает малышку Блисс Найту, собирает для нее грязь, затем берет ручку малышки и рисует ей круг на груди Джейд прямо над собственной отметиной.

Когда они заканчивают, наступает моя очередь. Мне приходится прочистить горло и заставить голос подчиниться, чтобы четко произносить слова.

— Сердце к сердцу, земля к корням. Вода к земле. Я так счастлив, что ты моя пара и в моем стаде. Я обещаю всегда дорожить тобой.

Прежде чем она успевает возразить, я подхватываю ее на руки и крепко обнимаю.

Мы все немного в слезах, когда выходим из реки на берег, где нас снова обнимают, целуют и поздравляют. Требуется целая вечность, чтобы принять поздравления от каждого, и я чувствую, что Джейд нервничает еще до того, как мы заканчиваем. Однако она не произносит ни слова. И она не уклоняется от объятий всех без исключения из многочисленного стада, которые стали частью сегодняшнего дня.

Я так горжусь ею.

Она выглядит сияющей. На ней только белые цветы в волосах цвета морской волны и сияющая улыбка, она чувствует себя так комфортно, как будто всю жизнь была единорогом. К чести ее подруги, Калли, похоже, тоже ничего из этого не смущает.

Может быть, Сапфи права. Может быть, в наши дни люди менее узколобы.

Я с тревогой наблюдаю, как парень Калли, Рин, подходит вплотную к Джейд. Он опускает голову и берет ее за руки, говоря низким, серьезным голосом:

— Калли сказала мне, что тебе будет неудобно, но я все равно настоял на том, чтобы это сделать…

Калли закатывает глаза и перебивает его улыбкой.

— Она действительно это сделала. Пожалуйста, скажи мне, если считаешь, что это слишком.

— Люди, — Рин вздыхает. — Я хочу сделать тебе денежный подарок, чтобы ты смогла устроиться в новой семье. Только Калли говорит, что я не могу подарить так много, чтобы ты могла уволиться с работы, потому что она не знает, что будет делать без тебя.

— Ты действительно не обязан этого делать.

— Как я уже сказал, я настаиваю. Я попросил Калли перевести деньги на счет, указанный тобой для зарплаты. Извини. Это неэлегантно. Но…

Тихий голос позади заставляет нас всех обернуться.

— Прости, что прерываю, дорогая, — это мама Сапфи. Ее рука лежит на плече Джейд. — Но с тобой все в порядке? У тебя идет кровь.

Я в шоке встряхиваю гривой. Как возможно, что я не заметил?

Затем мой мир сосредотачивается на струйке крови, стекающей по внутренней стороне идеального бедра Джейд.

Черт.

Мое зрение сужается в водовороте отчаяния, когда я понимаю, что это значит.

ДВАДЦАТЬ ДВА

Джейд

— Все будет хорошо, — несмотря на свои оптимистичные слова, Стирлинг все же подхватывает меня на руки и бежит к машине. — Ты принимала аликорн, не так ли?

— А… — я колеблюсь. Кажется, сейчас неподходящее время признаваться, что я пропустила несколько доз. Ладно, больше, чем несколько.

Я чувствовала себя такой виноватой, принимая его, когда все шло хорошо. Что, если он понадобится нам позже? Что еще важнее, что, если он понадобится стаду? Я даже не настоящий единорог. Если бы это было так, я бы смогла создать аликорн и отдать его обратно стаду, когда появятся новые жеребята. Поэтому я подумала о том, чтобы сохранить немного, как способ вернуть долг. Быть хорошим товарищем по стаду.

Насколько глупо я себя сейчас чувствую?

У меня снова сводит живот, и я сжимаю губы, отказываясь кричать. Как будто непризнание боли заставит ее уйти.

В любом случае, я скорее всего драматизирую. Единственная причина, по которой боль внезапно усилилась после того, как кто-то сказал, что у меня кровотечение, заключается в том, что все у меня в голове, верно? Это все в моей голове, и скоро кто-нибудь скажет мне, что это просто еще один восхитительный побочный эффект беременности, о котором я никогда раньше не слышала.

Я морщусь от очередной судороги, и Стирлинг, нахмурившись, опускает меня возле машины.

— Джейд?

— Я не думала, что мне он нужен, — я не могу встретиться с ним взглядом. Увидеть его обеспокоенное, печальное выражение лица. Он всегда смотрит на мир сквозь розовые очки. Я не знаю, что делать, если даже Стирлинг не уверен, что все получится.

Он пытается затащить меня в машину, но я останавливаю его.

— Мне нужна одежда. Нам нужно в больницу.

Он качает головой.

— Нет. Я отвезу тебя в рощу.

Я не спорю. Стерильная больница — последнее место, куда мне сейчас хочется идти. Мысль о прекрасных голубокожих медсестрах в длинных белых халатах и высоких, густых деревьях,