Разрушение, которого ты желаешь - Трейси Лоррейн

— Ты хотела меня в худшем виде, детка.

— Я-я знаю, но, черт возьми, п-пожалуйста, — хнычу я, когда он раздвигает мои ноги так широко, как только можно, обдувая потоком воздуха разгоряченную кожу.

— Такая мокрая для меня.

Я покачиваю бедрами, надеясь, что это будет тем движением, которое ему нужно, чтобы прильнуть ко мне ртом.

— Скажи мне, чего ты хочешь, детка. Расскажи мне подробно, и я, возможно, сделаю это.

Дерзкая ухмылка, с которой он смотрит на меня, заставляет меня задуматься, чего мне больше хочется — убить его или поцеловать в этот момент.

— Хочу твой рот на моей киске, Лу. Трахай меня ртом, пока я не буду выкрикивать твое имя, а наши соседи не узнают, насколько ты хорош.

— Моя грязная шлюшка, — бормочет он, опускаясь ниже, облизывая мою киску, вбирая в себя мои соки, словно я лучшее, что он когда-либо пробовал. — Такая сладкая, детка. Я буду лизать ее всю гребаную ночь, если тебе это нужно.

Мои пальцы запутываются в его волосах, я приподнимаю бедра с кровати, желая большего, всего, что он может мне дать. Он вылизывает меня как одержимый, доводя до грани снова и снова, но ни разу не позволив мне упасть. Это самая сладкая пытка и все, что мне сейчас нужно.

Реальность давно ушла в прошлое, пока он играет с моим телом, словно оно создано для него.

— Лука, Лука, Лука, — кричу я, когда мой оргазм снова начинает набирать обороты, но, как я и предполагала, он отрывает свой рот в последнюю секунду, только на этот раз не начинает все сначала, словно это какая-то игра. На этот раз парень встает на колени и сжимает в кулаке свой член, прежде чем погрузить его в меня.

Я так чувствительна после всего, что он со мной делал, что едва могу это выдержать. Я извиваюсь, не зная, то ли притянуть его ближе, то ли оттолкнуть.

— Вот черт. — Мои глаза расширяются, когда он обхватывает рукой мое горло и сжимает его с нужным усилием, вколачиваясь в меня.

— Хочешь узнать, насколько ты хороша на вкус?

Я не свожу с него глаз, и на моих губах появляется ухмылка в ответ на его риторический вопрос.

— Я так и думал.

Его губы прижимаются к моим, язык раздвигает мои губы, и мой собственный вкус взрывается у меня во рту, отчего мое почти утраченное освобождение снова устремляется вперед.

— Кончай, детка. Кончи для меня прямо сейчас.

Он врезается в меня еще раз, и я разлетаюсь на миллион кусочков.

— Лука, — кричу я, когда он продолжает толкаться еще пару раз, и наслаждение пронизывает меня насквозь, заставляя мои мышцы дрожать, а жар разливаться по всему телу.

— Пейтон, блядь. Блядь, — стонет он, когда его член напрягается внутри меня. — Черт, я люблю тебя.

Мои глаза расширяются от шока, когда он кончает и наваливается на меня всем весом своего тела. Мне нравится чувствовать, как он вдавливает меня в матрас, но я слишком потрясена его признанием, чтобы по-настоящему оценить это.

То есть я знаю, что все еще чувствую к нему. Некоторое время назад я смирилась с тем, что, вероятно, буду любить его до самой смерти, но услышать от него эти слова... Ну, это меня потрясло.

Прошло еще несколько секунд, и Лука перекатывается на бок, давая мне возможность глубоко вдохнуть.

— Иди сюда, — бормочет он, обхватывая меня за талию и притягивая к себе.

Обхватив рукой внешнюю сторону моего бедра, он перекидывает его через свое, располагая нас самым интимным образом, пока его губы касаются моих. Он скользит рукой к моей попке и нежно гладит ее, а затем проводит рукой по спине и запускает пальцы в мои все еще влажные волосы.

— Я знаю, что ты ненавидишь меня, и я заслужил это. Я знаю это, поверь мне, знаю. Но, черт возьми, я так скучал по тебе, Пи.

Я ахаю, и он использует эту возможность, чтобы углубить поцелуй. Его язык ласкает мой, и мне ничего не остается, как позволить ему снова поглотить меня.

Мой разум кричит сердцу, чтобы оно оставалось крепко запертым, но чертовски трудно не позволить ему снова проникнуть внутрь.

Я сосредотачиваюсь на движении его губ, ласках его языка и жаре его тела, делающих именно то, что я просила, — вернее, требовала, — заставить меня забыть. Я позволяю себе утонуть в действиях, отодвигая любые чувства на второй план, чтобы разобраться с ними позже. Сейчас всего слишком много, но эта близость с единственным человеком, с которым я когда-либо по-настоящему чувствовала себя самой собой, это все, что мне нужно.

Я просыпаюсь, не понимая, где нахожусь. Сажусь, простынь спадает до талии, но как только понимаю, что я голая, то быстро хватаю ее, прижимая к груди в смертельной хватке.

Все вокруг как в тумане, реальность на грани моего понимания, как сон, который ты не можешь вспомнить, но потом мои взгляд находит Луку, сидящего на стуле, где вчера вечером мы ели пиццу, с мобильным телефоном в руке и в одних черных боксерах, и все возвращается на круги своя.

— О, боже, — вскрикиваю я, падая обратно на кровать и натягивая на себя простыни.

— Должен сказать, никто еще не реагировал на меня так на следующее утро, — говорит он, забираясь на кровать рядом со мной и целуя меня в щеку.

— Дело не в этом, Лу. Я просто не... Я забыла...

Я зарываюсь лицом в подушку, вдыхая незнакомый аромат и стараясь прогнать слезы, которые снова жгут глаза.

— Эй, все в порядке.

Я вздыхаю, снова поднимаю голову и смотрю в его полные сочувствия глаза.

— Ты был с телефоном. Кто-нибудь звонил?

Он кивает, и мое сердце подскакивает к горлу.

— Звонила доктор Уиллис. Они отвезли Либби на дополнительные анализы и сканирование. Она надеется, что сегодняшние результаты помогут понять, к чему все идет. А еще сказала, чтобы мы не приходили сегодня утром, потому что будем им только мешать...

— Она так сказала? — спрашиваю я, сведя брови вместе.

— Ну, нет. Она была более дипломатична, но имела в виду именно это. Сказала, чтобы мы подошли после обеда, и она сообщит результаты, как только сможет.

Я киваю, соглашаясь с тем, что увижу ее только после обеда.

— Который час?

— Почти девять. Я подумал, что мы могли бы пойти и позавтракать. Найдем магазин, купим что-нибудь из продуктов.

Протянув руку, я прижимаюсь ладонью к его щетинистой щеке, по-настоящему ценя все, что он сделал