После предательства - Мэри Ройс

ладони на мои бедра и, сжав их, притягивает вплотную к своей эрекции.

Его пошлость и ненасытность дает о себе знать, едва мы остаемся вдвоем, и вызывает у меня широкую улыбку.

— Ты хоть когда-нибудь устаешь? Мы проделали такую дорогу, ты совсем не спал…

Демид прерывает мой ненужный лепет, прижавшись горячим ртом к моей шее.

— Я способный, знаешь ли.

— Да? — воркую я, ощущая, как мне становится жарко в верхней одежде.

— Да. И от лакомого кусочка перед сном не откажусь.

— Лакомый кусочек? — я хихикаю. — Думаю, твой лакомый кусочек тоже предпочел бы, чтобы его раздели и уложили в кровать.

Демид ведет носом выше, к уголку скулы.

— Я только за. Как я уже сказал, я в этом деле хорош.

Я поворачиваю голову так, что наши носы касаются друг друга.

— Тогда, может быть, ты покажешь мне, где на этот раз наше спальное место?

Глава 33

Я сладко зеваю и потягиваюсь на кровати, но когда хлопаю по пустой подушке рядом, мое умиротворенное состояние быстро сходит на нет.

Нахмурившись, еще несколько минут лежу на спине и смотрю в потолок, а затем поднимаюсь и сажусь на край матраса.

Вздыхаю и кладу подбородок на плечо, убедившись, что в спальне я одна. Прислушиваюсь — в доме тоже стерильная тишина.

Поправляю руками спутанные волосы и встаю. В первую очередь открываю шкаф, чтобы прикрыть наготу, и, так как мои вещи еще не разобраны, достаю футболку Демида, которая прикрывает мои бедра до середины.

Выхожу из спальни и сразу же заглядываю в детскую, которую Демид успел подготовить за месяц, пока мы улаживали вопросы с врачами Вари. И на удивление мой ранний колокольчик еще спит.

Улыбнувшись, тихонько прикрываю дверь и шлепаю босиком на кухню. Там и нахожу свой телефон.

Разблокировав экран, набираю номер Демида. Три длинных гудка — и мое сердце согревает глубокий голос:

— Доброе утро, соня.

— Привет. Хотелось, чтобы ты прошептал мне это на ушко, — сиплю еще хриплым ото сна голосом. — А ты куда пропал?

Демид соблазнительно смеется.

— Не хотел будить тебя, отъехал по делам. Варя встала?

— Нет, спит еще.

— Как проснется, пусть заглянет в холодильник. Я утром сбегал до кофейни, взял ей немного вкусняшек.

Зажав телефон между ухом и плечом, иду к холодильнику и, приоткрыв дверцу, оцениваю масштаб купленных вкусняшек.

— Серов, ну а чего ты всю кофейню в дом не принес? — осматриваю две полки, заставленные коробками с пирожными, тортиками и печеньем.

— Не знал, что ей понравится больше всего, пришлось импровизировать.

— От твоей импровизации у нее жопка слипнется. — Вздыхаю и закрываю холодильник. — Когда ты домой?

— Поздно сегодня буду, малыш.

Я надуваю нижнюю губу.

— Надеюсь, ты компенсируешь все по приезду?

И снова этот хриплый низкий смех.

— Даже больше, дразнилка моя.

Я мечтательно вздыхаю.

— Ну тогда ладно. Потерплю.

Небольшая пауза — Демид прочищает горло.

— Ясь, слушай, — и вот так быстро его игривый голос переходит в официальный тон. — Мне Юля звонила. Просит сегодня забрать Марка до вечера.

— О… — мой рот открывается удивленно.

— Я знаю, ты не обязана, и, если что, мы с Юлей как-нибудь выкрутимся… Но, может быть, ты бы присмотрела за ним, пока я решу все рабочие моменты?

Во-первых, мне ужасно не нравится, как он использует «мы» в отношении своей бывшей, а во-вторых, я адекватная девушка и все понимаю.

— На самом деле это отличная идея.

— Да? — удивленно выдыхает Демид.

— Ну да. Пусть ребята познакомятся. Марк — твой сын, как и Варя — твоя дочь, поэтому нам лучше начать помогать им выстраивать нормальные отношения. В конце концов, дети не виноваты в хитросплетениях судеб.

Пауза.

— Ты подарок, знала это?

Я прикусываю уголок своей улыбки.

— Ты можешь говорить мне об этом почаще.

— Исправлюсь.

— Давай езжай за сыном, — посмеиваюсь, — я пока Варюшу разбужу.

Покачав головой, кладу телефон на стол и снова иду в спальню Вари, присаживаюсь на край кровати и ласково провожу по ее вьющимся мягким волосам.

— Варюша, просыпайся.

Она морщит носик и тут же прячет лицо в подушку.

— Эй, соня, — щекочу ее шейку. — Подъе-е-ем.

Приглушенное хихиканье.

— К нам скоро гости приедут, а ты спишь.

Варюша тут же вскидывает голову.

— Готи?

— Ага, а ты без платья, ай-яй-яй.

— Мамоська, — она опирается на руки и приподнимает попку, чтобы встать. Балансируя на мягком матрасе, Варя хлопает ладошками по щекам и качает головой. — Охохоюськи хохой. А где мои платьфки?

Я улыбаюсь и, положив ладони на бедра, поднимаюсь и протягиваю дочке руку.

— Сначала умываемся, мадемуазель, а потом уже наряды.

Варюша хлопает своей ручонкой по моей и спрыгивает с кровати, хихикая, пока я помогаю ей мягко приземлиться.

И вот тут начинается хаос с кучей вопросов от Вари, пока мы чистим зубы, умываемся, одеваемся и завтракаем, мне даже приходится почаще совать ей ложку в рот, иначе мы не успеем.

Дверной замок щелкает. Варя вытягивает губы в трубочку, выпучивая глаза, а потом неуклюже, с кряхтением соскакивает со стула.

Я убираю тарелки и иду следом за ней, останавливаюсь в коридоре, где Демид уже помогает раздеться Марку, а Варя, как истинная леди, кружится в своем розовом платьице, ожидая, что Марк на нее посмотрит, но он выглядит немного отстраненным.

Демид бросает на меня извиняющийся взгляд, но я понимающе ему улыбаюсь и, подойдя ближе, присаживаюсь на корточки перед Марком и протягиваю ему руку.

— Привет, меня зовут Яся, а тебя?

Марк смотрит на мою руку, затем поднимает взгляд на отца.

— Нужно поздороваться, — подсказывает ему Демид и слегка придвигает Марка ко мне.

— Привет, — бурчит он.

Варя виснет на моей шее, потом выходит вперед, выкаблучиваясь, как деловая колбаса, чтобы привлечь к себе внимание Марка.

— А я плинцесса Валя. Пойдем показу тебе свои платьифки?

Я улыбаюсь и украдкой бросаю взгляд на Демида, который немного расслабляется и больше не выглядит напряженным.

— Не люблю платья. Платья для девчонок, — громче бурчит Марк, и это уже кое-что, да?

Варя ничуть не оскорбляется и, приложив ладони ко рту, хихикает.

— Идем сколей. — Варя сама берет Марка за руку, и он распахивает глаза, явно не ожидая такого, но моя девочка уже тащит его в свою комнату.

Я выпрямляюсь во весь рост и тянусь к Демиду, чтобы поцеловать. И только когда его губы оказываются жесткими и неподатливыми, я понимаю, насколько он все еще напряжен.

— Расслабься, — шепчу. — Все будет хорошо.

— Он непростой ребенок, — выдыхает тяжело Демид и прижимается к моему лбу своим, наконец обнимая меня.

— Ну мы тоже непростые, если