После предательства - Мэри Ройс

эта неугомонная баба настолько вытрепала мне душу, что я не смогла удержать контроль.

Стоило ее грязному рту открыться — и все с треском полетело к чертовой матери.

Если я ничего не говорю и не показываю Демиду, это не значит, что я смирилась с необходимостью делить его, как отца, с другой семьей. И нет, я не против, чтобы он проводил время с сыном, наоборот, за, но вот его мамаша… она все портит. Хоть Демид и не давал поводов, но сомнения так и вьют из меня веревки.

После одного предательства хочешь не хочешь, а допускаешь мысль, что тебя могут предать снова, а тут тем более бывшая.

Нет, глупости все это. Демиду просто не понравилось, что я не проявила мудрости. Мне и самой от этого тошно, но что уж теперь.

Голова от самобичеваний становится совсем тяжелой. Мне бы лечь спать, чтобы не изводить себя, но в сторону спальни даже смотреть не могу. Зато на настенные часы — сколько душе угодно. Стрелка уже перевалила за одиннадцать вечера, а Демид так и не вернулся. А еще он не ответил на мое единственное сообщение…

Я могла бы позвонить или написать еще раз, но его игнор сидит под кожей как чертова заноза.

Меня невероятно злит, что он не нашел ничтожной минутки прочитать несколько слов, которые я писала дрожащими от бессилия и отчаяния пальцами.

Я даже порывалась удалить сообщение, но несколько раз останавливала себя, чтобы не превращаться в инфантильную девчонку.

На сегодня достаточно глупостей, и мне не должно быть стыдно за то, что я нашла в себе силы признаться Демиду в своей неправоте и извиниться.

И сейчас, понимая, что он никак не оценил мой искренний порыв… я задыхаюсь от беспомощности. От того, как внезапно между нами протянулась красная линия. И только поэтому мне кажется, что мой звонок будет не к месту. Унизительно не к месту. Тогда я решаю спрятать свою уязвимость за обидой и гордостью. Пусть будет так. Может, я и неправа, но и холодность Серова не прошла для меня бесследно.

Даже находиться одной в его квартире становится неуютно. Я здесь чужая. А его безразличие и вовсе делает меня каким-то изгоем.

Отставив уже холодную кружку чая в сторону, я поджимаю под себя колени и так и сижу, сверля пустым взглядом стену.

Но когда в дверном замке поворачивается ключ, сердце начинает оглушительно грохотать в груди.

Я слышу звон ключей, затем — шорох одежды. А когда тихие тяжелые шаги приближаются, я невольно расправляю плечи и встаю, будто это поможет мне собраться с духом.

Присутствие хмурого и уставшего Демида наполняет гостиную, и мне становится трудно дышать.

Я нервничаю: мне не нравится, что происходит между нами. Это пугает. За сегодня я достаточно осознала, насколько мне страшно потерять этого мужчину и то ощущение, которое возродило во мне женщину благодаря его хорошему отношению.

Мы встречаемся взглядами, и Демид останавливается, убирая руки в карманы брюк.

— Как Марк? — спрашиваю шепотом и невольно вонзаю ногти в ладони.

Почему… почему мы стоим, будто за мгновение стали слишком чужими, чтобы находиться в одном пространстве?

— Нормально. Опасения Юли не подтвердились.

Закусив изнутри губу, опускаю взгляд. Я не могу ничего поделать с чувством ревности, разливающимся в моей груди, когда Демид говорит о ней. Будто… будто эта женщина еще что-то значит для него. И он зол, потому что запутался или потому что жалеет, что мы переехали к нему, ведь внезапно понял, что не готов… к нам.

От этой мысли у меня леденеет сердце.

— Это хорошо, — шепчу тихо и, прочистив напряженное горло, снова смотрю на мрачного Демида. — Ты не ответил на мое сообщение.

Он кивает, молчит и смотрит на меня — совершенно закрытый, какой-то другой, а потом теряет ко мне интерес и, расстегнув верхние пуговицы, уходит на кухню.

— Ложись спать. Я устал и хочу немного побыть один, — бросает он мне, прежде чем скрыться за поворотом.

От возмущения и шока я застываю на целую минуту, а потом горячая кровь приливает к голове и стирает чувство вины.

Никакой вины! Во мне кипит только горечь обиды. Я понимаю, что неправа, но то, как он оттолкнул меня… я не заслужила такого!

Глава 36

Вцепившись в края раковины, я стою и тупо смотрю на бегущую воду, но даже не помню, зачем я ее включил: запить таблетку от головы или смыть с лица дерьмовый день?

Черт его знает.

Череп раскалывается просто пиздец. В висках гулко пульсирует: бух-бух-бух…

Сегодня меня решили разъебать по всем фронтам. Сначала Юля выносила мозг, требуя забрать Марка. А после того как Яся согласилась меня выручить и буквально вытолкала за дверь, мне позвонили из торгового центра, сообщив о возгорании в нашем корпусе. Когда я примчался, МЧС и пожарная бригада уже сделали свое дело, остановив пламя.

Часть зала прилично пострадала, но благо людей успели эвакуировать и обошлось без жертв, кроме администратора, которого увезли на скорой из-за интоксикации дымом. Я позаботился о том, чтобы мой сотрудник ни в чем не нуждался, а потом меня ждал долгий разговор с юристом и правоохранительными органами.

Но на этом вулкан моих проблем не прекратил извержение, и в довесок поступил еще один звонок из другого зала с новостью, что там полетела вентиляционная система.

Меня ждал затратный и трудоемкий процесс — совершенно не то, что нужно в ближайшее время, когда Яся и Варя только переехали ко мне. Не хотелось бы сейчас оставлять их одних надолго, чтобы они не чувствовали себя брошенными, но… похерить бизнес, который сделал с нуля, я тоже не мог и надеялся, что мои девочки войдут в положение и наберутся терпения.

Добил меня звонок от матери и ее безапелляционное заявление, что на выходных она прилетает в Питер и хочет собрать всю семью на свой юбилей в ресторане, который ее любимый Максим уже забронировал.

Блядь, как будто все они сговорились против меня! Вообще ни фига не лучший момент: Ясе эта новость точно придется не по вкусу. За последний месяц на нее и так слишком много навалилось, и я планировал создать максимальные условия для ее «акклиматизации» и уж точно не планировал приезд матери и семейный, черт возьми, ужин.

Но как же я ошибался, когда думал, что звонок от матери — это вишенка на торте, предел пиздеца.

Переступив порог дома я попал в самое настоящее извержение вулкана, в виде