Западня - Алеата Ромиг

сказал я, завершая его предложение. — Она там потому, что хочет уйти от тебя?

— Нет!

— Тогда почему?

Леннокс сделал небольшой круг.

— А тебе-то какое дело?

— Это давно мое дело, — я сделал глубокий вдох. — Алкоголь?

Леннокс кивнул и направился к буфету. Нажав на кнопку, панель в стене сдвинулась, открывая хорошо укомплектованный бар.

Я приподнял бровь.

— Мило. Одобряю.

— Хм-м.

Он стоял ко мне спиной.

— Наверное, я недостаточно ясно выразился.

Леннокс повернулся ко мне с двумя бокалами янтарной жидкости в руках.

— Вообще-то никогда.

Я пошел прямо.

— Леннокс, я никогда не был хорошим отцом.

— Или мужем... ты хочешь, чтобы я продолжал?

Я взял один из стаканов. Взбалтывая жидкость, размышлял о причине своего полета в Нью-Йорк. Два глотка или только один? Мягкий виски с дубовым привкусом горело лишь секунду, прежде чем исчезло. Я вернул ему стакан.

— Мне еще, — Леннокс не ответил, повернулся и снова наполнил мой бокал. — У меня было две женщины, которых я любил.

Его плечи шевельнулись.

— Очень жаль, что мама не была одной из них.

— Если бы ты был кем-то другим, то лежал бы сейчас на полу, — сказал я, когда он снова повернулся ко мне.

Он протянул напиток.

— Давай, папа. У меня было несколько дерьмовых дней.

— Твоя мать была моей первой любовью. Ты не понимаешь, что происходит с людьми, когда жизнь вмешивается, но она никогда не отнимала у нас нашу любовь. Я любил твою мать до самой ее смерти. Когда она умерла, то забрала с собой часть моего сердца, часть, которая всегда будет принадлежать ей.

Леннокс глубоко вздохнул, покрутил свой бокал и поднес его к губам. Так же быстро его стакан опустел.

— Я знаю.

От его тона у меня заныло в груди.

— Мне очень жаль. Ты знаешь. И ты слишком молод, чтобы жить с этим. Вот почему Александрия была – нет, есть – хороша для тебя.

— Вторая? Во время, до или после мамы, — спросил Леннокс, снова наполнив свой стакан.

Я пожал плечами.

— Во время, но после.

Выпив огненную жидкость, он с грохотом поставил пустой стакан на стойку и вернулся к стульям, на которых мы сидели.

— Я не хочу этого слышать. Мне плевать, с кем ты изменил маме.

— Во время, потому что я никогда не переставал любить Анжелину. Я встретил вторую после того, как мы с твоей матерью развелись, — мои щеки расплылись в грустной улыбке. — Анжелина даже знала об этом. Спросила меня. Она сказала, что видит, что я счастлив так, как уже давно не был счастлив. Возможно, ты этого не понимаешь, но она одобрила это. Мы любили друг друга достаточно сильно, чтобы желать друг другу счастья.

— Значит, ты не изменял?

— Не с теми, кто имеет значение. Вот и все, что я могу сказать по этому поводу.

Леннокс отрицательно покачал головой.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что хотел познакомить меня с Алекс? Мы просто случайно встретились. Это не было устроено заранее. Я даже не знал, кто она такая. Она не знала, кто я такой. Ведь так?

Я покачал головой из стороны в сторону.

— Я так не думаю.

— Тогда что?

— Я знал, что ей кто-то нужен. Тебе нужен был кто-то. Это казалось хорошей идеей.

— Откуда ты можешь знать, что ей нужно или в чем она нуждается?

— Она нуждается в тебе. Расскажи мне, что происходит, и давай вместе поможем ей. Я не знаю ее отчима, но при этом не доверяю ему. Судя по тому, что я видел и слышал, Александрия – умная молодая женщина. Из-за этого она представляет для него угрозу. Ей понадобится нечто большее, чем просто сообразительность, чтобы выбраться из ловушки, расставленной для нее в молодости. Я знаю, что у тебя нет причин доверять мне или обращаться ко мне, Леннокс, но я могу помочь. Я хочу тебе помочь.

— Я собираюсь задать этот вопрос еще раз. Почему?

— Аделаида Монтегю.

Глава 14

Александрия

Глубоко вздохнув, я перевела взгляд с Алтона на Брайса и обратно.

— Нет.

Впервые с тех пор, как я вернулась в поместье Монтегю, я смогла постоять за себя. Если это было недостаточно удовлетворительно, то наблюдение за тем, как фирменный малиновый цвет поднимается от воротника Алтона, дополнило все. Может быть, если я продолжу настаивать, у мистера Алтона Фитцджеральда случится сердечный приступ? Если он это сделает, то вступит в силу альтернативное положение завещания моего деда. Эта мысль была моим мини-Рождеством, и только на мгновение я упивалась ею.

Громкий стук наполнил комнату, когда ладони Алтона тяжело опустились на стол.

— Александрия? — Брайс уже стоял на ногах.

— Два вопроса, — прорычал Алтон.

— Да и да, — ответила я.

— Похоже, что нет.

— Похоже? — я приподняла бровь. — И это твоя цель?

— Нет, — ответил Алтон. — Что на счет твоей?

— Увидеть маму, и как ей становится лучше.

— Тогда надень это чертово кольцо.

Когда я посмотрела на Брайса, он вытащил кольцо из коробки, зажав его между большим и указательным пальцами, и уставился на камень. Многие сочли бы его красивым. Я должна была бы наслаждаться мыслью, что оно принадлежало моей бабушке. Однако что-то в моих недавно приобретенных знаниях о ее муже и о том, как он проклял не только меня и моих будущих детей, но и мою мать в сомнительно связывающем документе испортило мою признательность.

Я протянула Брайсу руку ладонью вверх. Это было не то романтическое предложение, о котором можно мечтать. Это был не тот человек, которого я любила, опустившийся на одно колено и надевавший ободок на палец.

Медленно, он выпустил кольцо в мою ладонь. Я подняла руку вверх и вниз. Чертово кольцо было на самом деле тяжелым.

Если я надену его, мне нужно будет начать поднимать тяжести правой рукой, чтобы сохранить равновесие?

Это была глупая мысль, но странные вещи проносились в моей голове, в то время как реальный мир продолжал стремительно двигаться к катастрофе.

Предвкушение наполнило воздух, когда все взгляды устремились на меня.

— Надень его, — повторил Алтон, пока Брайс и Сюзанна ждали.

— Давай договоримся, — предложила я, кладя