Как они её делили - Диана Рымарь

блядун, Настя? — громко возмущаюсь. — Я согласен, не должен был тебя там загибать на том столе. Извини за это! Но чтоб после одного раза блядуном…

— В смысле — одного раза? — Настя моментально выходит из себя. — Какого такого одного раза? Да ты всех моих подружек перепробовал с Арамом…

Что за херня? Откуда у нее такая информация?

— Настя, вынь бананы из ушей! Говорил же, Арам девственник. И я им был до нашего с тобой раза.

Она смотрит на меня так, словно я несу полную чушь. В глазах недоверие и сплошное недовольство. Махровый халат съехал с плеча, обнажив тонкую ключицу. Хочется прикоснуться, погладить, успокоить, но она же не даст.

— Врешь! — шипит Настя. — Все знают, что вы с Арамом…

— Что все знают? — перебиваю я, чувствуя подвох. — Кто это все? И что конкретно знают?

Я смотрю на Настю с прищуром, жду ответа.

А она не то что не отвечает мне, наоборот — начинает обзываться:

— Брехло ты, Артур! Брехло и блядун!

О как.

Похоже, ни на грош мне не поверила.

И главное — не переспоришь, аргументами не передавишь.

— Доказательства, милая, — развожу руками. — Доказательства представь! Где я тебе сбрехал? Где я тебе наблядовал?

Настя кривит губы, будто вспоминает нечто архиобидное, отвечает, больно ткнув меня указательным пальцем между ребер:

— Ты Алиску обрюхатил! И не делай вид, что не знаешь! Вот что она прислала мне на мой день рождения!

С этими словами Настя лезет в карман мобильника и достает свой старый телефон с треснувшим в углу экраном. Тычет мне им в нос.

Забираю мобилу, читаю сообщения от ее долбанутой подружки:

«Настя, я прошу тебя об одном одолжении!»

«Умоляю!!!»

«Артур сказал, что, если ты не выберешь его, он будет со мной встречаться».

Ох ты ж вашу маму в три щеки…

Но дальше — больше:

«Я беременна от него».

«Пожалуйста, выбери Арама!»

«Какая тебе разница? Они же одинаковые!»

Меня так бодрят эти сообщения, что еле удерживаюсь от того, чтобы не расколошматить Настин мобильник об стенку.

— Настюха, готовься извиняться, — цежу сквозь зубы.

Цапаю ее за руку и увожу к кровати. Потом достаю планшет, открываю свой аккаунт в соцсети, нажимаю на переписку с ее подружкой. Она длится три года, и за эти годы там ничего особенно не поменялось.

Пинки долбанутая Пай, в миру Алиса Усачева, поздравляет меня с днем рождения, двадцать третьим февраля, Новым годом и прочими праздниками.

Я поначалу отвечал, пытался быть вежливым. Потом заебался и просто ее посылал.

— Похоже, что я с ней сплю? — спрашиваю у Насти с прищуром. — Детей ей строгаю одного за другим…

Настя молчит, дует губы.

Видимо, думает.

Минуту, две…

А потом выдает:

— Это ничего не доказывает, только показывает, какой ты хам в общении онлайн, вот и все.

— Хам, значит… — пыхчу раздражением. — Окей, я сейчас покажу тебе, какой я хам.

С этими словами набираю по видеосвязи эту подругу.

— Чуть отсядь, — прошу Настену. — Чтобы она тебя не видела.

Настя отсаживается, с большим интересом наблюдает за мной.

Звоню.

— Ой, привет Артур, как мило, что ты позвонил…

Мило ей… Прибил бы сучку. Она еще смеет мне улыбаться. Совсем страх потеряла!

— Алиса, мне тут доложили, что я, оказывается, тебе ребенка сделал. Когда, не подскажешь?

— Э-э… — Розововолосая дрянь зависает от моего вопроса.

— Ты не мычи мне тут коровой, — зло на нее рявкаю. — Четко и внятно скажи, когда я успел тебя трахнуть? Потому что на моей памяти такого не было! Ну? Отвечай!

— Не было, — качает головой эта идиотка. — Это тебе Настя сказала, да? Я хотела с ней поговорить по поводу тебя и ребенка, но…

— Кто тебе ребенка сделал? — Это на заднем фоне, грубый мужской бас. — Ты ж говорила, мой ребенок…

О-о, кого-то, кажется, ждут разборки. И поделом ей.

— Артур, извини, не до тебя. — Алиса сбрасывает звонок.

Я откладываю планшет, поворачиваюсь к Насте.

— Убедилась? — спрашиваю с прищуром. — Или мне при тебе эту Алису тащить на тест ДНК? Есть еще кандидатки, с кем я якобы спал или кому детей делал? Сразу список выдавай.

Настя смотрит на меня пристыженно.

— Хватит, Артур, — тихо шепчет.

— Ничего сказать не хочешь? — С вызовом на нее смотрю.

— Извини, — говорит она тихо-тихо.

— Что? Не слышу! — Я показательно подношу к ней ухо.

— Прости, — говорит она уже громче.

Тут я подмечаю, как дрожат ее губы. Видимо, дошло наконец до Настены, как глупо себя вела.

— То-то же… — говорю строго. — В следующий раз думай, прежде чем что-то сказать. Я обычно таких закидонов не прощаю. Единственный раз сделаю для тебя исключение, поняла?

Настя кивает.

А я… А я все-таки брехло.

Потому что только что нагло ей соврал.

Мне кажется, нет такого проступка, который я не готов буду ей простить.

Глава 27. Любовь

Артур

Это невозможно не заметить. Настя на глазах у меня меняется, смотрит по-другому, с грустью.

И снова губы дует зачем-то. В очередной, сука, раз.

— Настена, ты поэтому меня не выбрала на свой день рождения? — спрашиваю, вглядываясь в ее лицо.

Она ерзает на кровати, отворачивает свою прекрасную зареванную физиономию и блеет себе под нос:

— Поэтому…

Я чувствую, как внутри все закипает.

Вскакиваю с кровати, смотрю на Настю в упор.

Злость поднимается волной, горячей и яростной.

Надо же… Вот так просто «поэтому»!

Я места себе не находил, съел себя изнутри, кружил вокруг ее дома неделями. Чуть об стену головой не бился. А оказывается, все дело в этой долбанутой Алиске и ее бреднях!

И Настя тоже хороша, молчала в тряпочку, вместо того чтобы взять и предъявить, как сделала бы любая девушка на ее месте!

В этот момент я понимаю — лучше уйти, прогуляться, развеять злость.

В то же время Настю одну бросать не хочу. Не могу ее бросить.

Смотрю на ее опущенную голову, грустное лицо, и сердце екает. Неожиданно понимаю — она же сама мучилась все это время. Думала, что я ее предал.

Беру себя в руки. Глубокий вдох, выдох.

— Ты ведь теперь понимаешь, что я никому детей не делал? — спрашиваю осторожно.

— Понимаю, — отвечает она так же тихо.

И ни слова больше.

А меня опять накрывает.

Понимает, говорит! И все? Больше ну вот прям нечего мне сказать? Толку тогда с ее понимания.

Меня аж колбасит от ситуации.

Главное — Настя сидит себе тихо-тихо дальше, в рот воды набрала. А мне орать на нее хочется. Выплеснуть мучившие эмоции.

Открываю рот и закрываю.

Наконец выдаю,