Как они её делили - Диана Рымарь

— Что? — У меня аж дергается левое веко от ее такого решения. — Что за глупости ты несешь? Какая, на хрен, бабушка? Я впервые про нее слышу…

В голове мгновенно всплывают картинки: Настя одна в какой-нибудь жопе мира, без интернета, без нормальных врачей, рожает ребенка в сельской больнице, где даже УЗИ нормального нет. А я здесь, в городе, схожу с ума от неизвестности. Меня ведь к бабушке не возьмет.

— А ты вообще не очень-то много обо мне знаешь, — говорит она с такой издевкой в голосе, что мне хочется что-то разбить.

— Так ты расскажи, я и узнаю. — Делаю шаг к ней, но она отступает.

— Что-то раньше тебе было неинтересно со мной беседовать, узнавать про меня больше. Отчего сейчас ситуация?

В ее словах столько обиды, что невольно пробирает. Но разве ж это правда?

— Я не понял, ты поругаться хочешь? Повод ищешь? Тогда не ходи вокруг да около, режь правду-матку. В чем претензии? — Злость поднимается волной, смешиваясь с растерянностью.

— Я ненавижу тебя! — выкрикивает она, голос сочится возмущением. — Неужели ты не мог презерватив нормально надеть? Как так можно было? Чтобы единственный секс со мной — и сразу ребенок…

Воздух в номере становится густым, как кисель. Я чувствую, что краснею до корней волос. Да, секс был только один раз. Да, я облажался с защитой. Но разве она не была согласна тогда? Разве не хотела этого так же сильно, как я?

— Ты жалеешь, что залетела? — Мой голос звучит хрипло, горло пересохло.

— Я жалею, что залетела от тебя! — Она произносит это так, словно я — худшее, что с ней могло случиться.

Неужели она вправду так думает обо мне?

Я возмущен до предела, а ей хоть бы хны.

Стоит, буравит меня злым взглядом.

— Настя, ты берега не путай! Я тебе плешивый какой-то, или что? Чем я, по-твоему, для зачатия не гожусь?

— Как ты можешь все так перевирать? — Она смотрит на меня, как на психа. — Я вообще не про это! Зачем ты вообще со мной это сделал? Зачем нужно было…

Собственно, на этом моменте у меня падает забрало. Не то чтобы я раньше отличался терпимостью, но у Насти есть классическая способность меня выводить.

Мгновенно оказываюсь рядом и рычу, глядя на нее сверху вниз:

— А нехер было с Арамом сосаться! Тогда бы и в випку не повел!

Нормальная девчонка что сделает, если на нее кричат? Испугается, сбавит обороты.

Но это все не про Настю.

— Зачем ты вообще меня туда повел? — cтонет она. — Чтобы унизить? Попользоваться и выбросить?

— Ты глупая, что ли? — Ошалело на нее смотрю. — Я тебя люблю! Поэтому повел…

Взбесился как ненормальный из-за ее с Арамом поцелуя, планку сорвало, утащил девчонку. А в випке попросту удержаться не смог. Если б не любил, сотворил бы такое?

Но она ничуть мне не верит.

— Офигенная у тебя любовь! На столе загнуть, а потом к брату отправить признаваться, что с тобой спала… Ты хоть понимаешь, насколько униженной я себя чувствовала в тот момент?

Она меня этими признаниями под дых бьет.

Аж задыхаюсь, не зная, что ей ответить.

В горле пересыхает так, что даже сглотнуть больно.

Настя продолжает нападать, тычет пальцем мне в грудь, а у самой рука дрожит:

— Не смей мне говорить про какую-то там любовь! Ты плевать хотел на мои чувства…

Вот что, оказывается, у нее внутри. Как же меня бесит такое ее поведение. Молчать неделями, а потом взорваться на ровном месте. Раньше сказать не могла?

Я наклоняюсь к Насте, цежу в лицо:

— Извини меня! Извини, что так себя повел! Поверь, у меня были причины…

Но разве для нее это хоть что-то значит?

— Какие такие причины? — Она с вызовом на меня смотрит.

Шумно вздыхаю, упираю руку в стену рядом с ее головой и отвечаю:

— А что бы ты сделала на моем месте, если бы твоя любовь зажигала, допустим, с твоей сестрой? Если бы выбирали между тобой и другой девушкой при помощи гребаной бутылки из-под колы! Куда горлышко покажет, того и выберешь, да, Настя? А я типа хавай твой такой распиздяйский выбор. Ты могла хотя бы сделать вид, что тебе это тоже важно? Что ты серьезно к этому относишься? Мы три года ждали твоего выбора, а ты крутанула паршивую бутылку!

Вспоминаю тот вечер в подробностях. Как она окинула нас с Арамом презрительным взглядом, схватила бутылку, положила на серую плитку и крутанула. Как эта бутылка дзинькала, пока вертелась. А я еще, как последний придурок, молился, чтобы на меня указала…

Уровень разочарования — сто процентов.

— Я не хотела никого выбирать, вот и все! — визжит Настя почти на ультразвуке.

Не хотела она, ага. Что ж тогда с Арамом в клуб пошла, если ничего не хотела.

Я сердито смотрю на Настю, спрашиваю с надрывом:

— А если б на меня показала, ты бы со мной пошла? Серьезно, пошла бы?

В этот момент она впечатывает в меня такой злой взгляд, что аж сбивает дыхание.

— Ни за что и никуда я бы с тобой не пошла!

— Во-о-от… Добрались до сути! — рычу ей в губы. — Чем я тебе не угодил? Рожей не вышел? Так рожа такая же, как у Арама!

Чувствую, как пульс стучит в висках. Руки сами собой сжимаются в кулаки. Еле сдерживаюсь, на самом деле.

И вдруг Настя заявляет с обличительным видом:

— Арам хотя бы не делает детей всем, с кем спит!

Ха, конечно не делает. Еще б ему делать.

Отступаю назад, со смешком отвечаю:

— Сложно забахать бейбика со своей правой рукой, Настен…

Она хмурит брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Он девственник! — развожу руками. — Какие дети?

Настя кажется очень удивленной. Она таращит на меня недоуменный взгляд и переспрашивает:

— Арам девственник?

— Еще какой…

— Откуда тебе знать? — прищуривается она.

— О, поверь, если вдруг он кого-то чпокнул бы, мне бы первому доложил…

Вроде вопрос исчерпан. А Настя, кажется, еще больше злится. Лицо у нее покраснело, пошло пятнами, как бывает, когда она совсем на взводе.

— Ну ты-то не девственник. — Она смотрит на меня с обвинением.

— Я-то нет… — отвечаю с усмешкой.

Особенно если вспомнить наши с ней приключения в вип-комнате клуба. Как она стонала у меня в руках, губы кусала, стараясь не кричать от удовольствия, пока я ласкал ее пальцами.

Однако Настя на мою фразу реагирует неадекватно, кривит лицо, будто хочет разрыдаться и снова на меня кричит:

— Блядун!

Приплыли.

— С чего это я