Извращенный союз - Айви Дэвис

class="p1">Я вздыхаю и поворачиваюсь к вешалке с платьями передо мной. — Ты мне поможешь? — спрашиваю я Люсию, которая фыркает. — Ладно. Я так и думала.

Мне требуется некоторое время, но в конце концов я нахожу платье, которое мне нравится. Оно черное и обтягивающее. Идеальное. Но когда мама его видит, ее глаза выпячиваются. — Джемма, нет. Выбери что-нибудь другое, например… это. — Она сует мне в свободную руку платье. Оно розовое и блестящее.

Я возвращаю его. — Нет. Это моя вечеринка. Мое платье. Ты сказала, что я могу выбирать.

— Я знаю, но… это? — Она кривится, глядя на мой выбор платья. — Это просто так, так, так...

— Красиво?

— Я собирался сказать зрело.

— Мама, ты пытаешься выдать меня замуж. Разве я не должна выглядеть взрослой? Кто хочет маленькую девочку в невесты?

Она вздыхает. — Ты права. Примерь. Может, я изменю свое мнение.

Единственное, что хорошо в примерке платьев, это то, что мама забирает у меня Люсию, оставляя меня без ребенка. Я переодеваюсь в свое черное платье, чувствуя себя свободной всего на мгновение.

Вот чего я действительно хочу — свободы. Эмилия была не против выйти замуж за человека, которого никогда не встречала, потому что знала, что это ее долг — перед нами, ее семьей.

Но я не чувствую такого рода долга. Все, что я хочу, это свобода, возможность идти куда хочу, когда хочу и делать то, что хочу. Даже носить то, что хочу, без того, чтобы мама подвергала сомнению каждое мое решение.

Глядя на это платье, я понимаю, что это я на все сто. Оно облегает меня во всех нужных местах и делает меня больше похожей на двадцатилетнюю женщину, а не на юную невесту.

Единственное, что мне дала мама, так это возможность познакомиться с несколькими мужчинами, прежде чем решить, за кого выйти замуж. У Эмилии такого выбора не было.

Я выхожу из примерочной, готовясь к тому, что мама скажет "нет". Но она даже не смотрит на меня. Она слишком занята близнецами, которые оба в истерике. Она подбрасывает Люсию на коленях, одновременно качая Луку взад-вперед в его переноске. Сесилия и Миа все еще рассматривают платья, даже не обращая внимания, в то время как Франческа сидит в углу, глядя в свой телефон, вероятно, читая книгу.

— Мама.

Она мельком взглянула в мою сторону. — Джемма, возьми Люсию для меня. — Она кладет ребенка мне на руки, прежде чем я успеваю ее остановить. — Мне просто нужен перерыв.

Люсия плачет сильнее, когда я беру ее на руки. Другие женщины в магазине бросают в мою сторону раздраженные взгляды. — Не лезь в чужие дела, — огрызаюсь я на некоторых из них. Отчего они только еще больше раздражаются.

Я держу Люсию на расстоянии вытянутой руки от себя. — Просто перестань плакать, ладно?

Она останавливается. Я моргаю, и довольная улыбка пробегает по моему лицу. Думаю, у меня все-таки есть волшебное детское прикосновение.

… пока Люсия не рыгнет и не заляпает мне платье. Дерьмо. Потом я чувствую запах, от которого мне хочется заблевать. Она только что обкакалась.

— Мама, Люсию нужно переодеть.

Она рассеянно машет мне рукой, успокаивая Луку. — Тогда иди и переодень ее.

— Мама, я в платье. Я его еще не купила.

Она даже не отвечает.

Я бормочу себе под нос, подходя к кассе. — Я хочу купить это платье. — Я киваю себе под нос. Кассир, молодая женщина с вьющимися каштановыми волосами, оглядывает меня с ног до головы.

— Пока ты его носишь?

— Да. Могу я купить его или нет?

— Конечно. — Ее взгляд метнулся к Люсии, которая извивается у меня на руках. — Милый ребенок. Ты кажешься слишком молодой для мамы.

— Теперь ты осуждаешь мой жизненный выбор? Просто дай мне купить платье.

Она вздрагивает и быстро обслуживает меня. Мне приходится прислониться к стойке, чтобы дать ей доступ к бирке на платье. Это заставляет Люсию плакать еще сильнее, прежде чем ее вырвет, и рвота попадет на стойку.

— О, э-э... — Кассир отступает.

Я достаю из кошелька пару сотен долларов и бросаю их на прилавок. — Вот. Извините за беспорядок. — Я хватаю носовой платок со прилавка и вытираю рвоту. И только после этого понимаю, что платок — это рубашка. Невероятно маленькая, шелковистая рубашка. И она принадлежит женщине в очереди рядом со мной, которая как раз собиралась ее купить.

— Какого черта? — бормочет она, бросая на меня злобный взгляд.

Я улыбаюсь кассиру и бросаю еще пару долларовых купюр. — Я тоже это куплю.

Кассирша кивает и пробивает покупку. Как только я справляюсь с этим фиаско, я выбегаю из магазина и ищу ближайший туалет. Внутри я кладу Люсию на пеленальный столик и снимаю с нее подгузник, вдыхая сильный запах какашек и давясь, прежде чем понимаю, что у меня нет с собой подгузников. У мамы с собой сумка для подгузников.

Отлично. Просто чертовски здорово.

Вот почему мне не суждено стать второй мамой для моих братьев и сестер. Я не умею этого делать.

Я достаю телефон и звоню маме. — Мне нужна сумка для подгузников.

— Где ты?

Я подавляю вздох. — Я в туалете возле магазина. Люсии нужно переодеться.

— Я просто переодену ее, когда приду домой.

— Нет. Я уже сняла с нее подгузник. Ей нужен новый. Принеси сумку для подгузников, пожалуйста.

Мама вздыхает, как будто я намеренно веду себя упрямо. — Я уже в пути.

Через несколько минут она приходит и ставит сумку с подгузниками.

— Отлично. Ты справишься с этим, да? — Я выхожу из ванной, прежде чем она успевает возразить. Это ее ребенок, она должна это делать.

Остальные мои сестры стоят снаружи, с Лукой на руках у Франчески. Думаю, мама не забывает Франческу во время кризисов.

Я возвращаюсь в магазин, замечая обеспокоенный взгляд кассира, и переодеваюсь в свою обычную одежду. На моем новом платье уже есть пятно. Думаю, я пойду на вечеринку с шиком. Пусть мама поднимет из-за этого шум.

Вечеринка проходит в бальном зале отеля Four Seasons. Как только я вхожу, меня поражает весь этот тестостерон. Здесь как в раздевалке спортзала. Мужчины в костюмах смешиваются с другими мужчинами в костюмах по всему залу, и через некоторое время все они смешиваются. Единственные, кто выделяется, — это мои братья и сестры, и то потому, что все они девочки в блестящих розовых платьях. Антонио, конечно, исключение. Даже в четырнадцать лет он уже сливается с другими мужчинами в зале. За лето он резко вырос, и теперь он почти