Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Спустился я тогда к лесу, оставив свою команду у самого ледника, подыскал подходящую полянку. По нашей с Эльфи связи подсказал куда лететь и принял самолёт со всей толпой. Поставили шатёр, переночевали, причём, Машка опять усвистала в лес на всю ночь, мыши тут есть — как она пояснила. А утром я, вглядываясь драконьим взглядом в виноградники, расположенные далеко внизу, приметил какого-то альфу, копошившегося с мотыгой в корнях лоз и чеканившего зелёные побеги.

Под отводом глаз, помогая себе левитацией, спустился к нему, переговорили. Дотошно выспросил у него, где же мы находимся и далеко ли до Лирнесса и в какой он сторòне. С облегчением узнал, что Лирнесс на востоке — значит, мы правильно и даже с запасом прошли на запад. Только вот проблема — до Лирнесса два дня пути — тридцать два вегштунде. Так-то тутошняя местность тоже принадлежит Лирнессу и у них в деревне даже свой рат (совет) есть и главу этого рата утверждает Совет города. Деревня эта — Хюттенхайм, последняя на запад от Лирнесса, там дальше просто одни скалы до самого выхода в океан и потому она является естественной границей владений города на западе. А в Лирнесс ихний глава морем ездит — отчёты возит. Только пристань в Вентцлау находится — это в паре вегштунде отсюда и у них, в Вентцлау, свой рат есть и глава тоже. Только они, вентцлаувские-то, жулики все, вот он, Хеди, ездил туда в прошлую декаду, огурцов поменял, да зерна, пшеницы, то есть, да зашёл в кабак тамошний, верите ли, ваша милость, как зашёл помню, а как выходил нет, как отрезало, и всё, что наменял, да продал, как корова языком… Так вот дело-то было… Да… Жульё и есть… Супружник-то мой, первый который, так орал потом, дескать никуда-то меня и отпустить нельзя, глаз, да глаз… Второй-то разревелся… так жалостно, так жалостно… На сносях он у меня, целитель смотрел, говорит, через месяц родить должен… Да…

А вы, ваша милость, никак в Вентцлау поехать хотите? Так и отвезу я… вот лошадь запряжём и отвезу… за пару крейцеров отвезу… Эк, кошка-то какая большущая, смотри-ко по винограднику ходит, и чья бы? Богатка трёхцветная. У нас таких и нету вовсе. А вы, ваша милость, ко мне в дом пойдёмте, там посидите, отдохнёте, вина выпьете, а я пока лошадку заложу. У вас поклажа есть? Да? И не один вы? Это сколько же вас? Шестеро? Ну так… все и поместитесь с мою тележку-то… Поместитесь, не переживайте…

Хеди повёл меня к себе в дом, толстостенный, сложенный из камней на известковом растворе, белёный и внутри и снаружи. Две спаленки — одна хозяйская — на троих, а вторая для детей и большая общая комната с очагом и большим столом с лавками. В доме было прохладно. Полноватый омега в фартуке и с подвёрнутыми рукавами просторной холщёвой рубашки, открывавшей красные изработанные руки, встретил нас у порога:

— Проходите, ваша милость, проходите. Садитесь, места всем хватит. Сигилд, — крикнул омега в дверь, пропустив нас внутрь, — Сигилд! Да где ты, несносный мальчишка! Беги в подвал, вина принеси!

Принесли вина, омега подал к столу зелень, сыр, оливки, свежеиспечённого хлеба, плоды кании и кумквата. Средиземноморская кухня, как она есть… Из-за пёстрой занавески одной из спаленок вышел ещё один омежка, с большим животом, припухшим носом и красными глазами. Осторожно сел с краю на лавку.

— О! А вот и наш Люизе, — откликнулся старший омега, — всё переживаешь? Ничего, — омега подошёл к Люизе, нежно провёл по худощавому плечику, взлохматил волосы на голове, — всё хорошо будет. Он беременный у нас, — пояснил омега.

Люизе шмыгнул носом, склонил голову ниже.

— Ну, ничего, ничего. По-первости у всех так, а потом раз, и ещё двоих-троих родишь и не заметишь, как детки появятся, — уговаривал омежку старший супруг, гладя его по голове.

Я подсел к Люизе и взял его за исхудавшую руку. Спокойно, спокойно, у тебя всё получится — транслировал я ему психологическую установку, но так, чтобы не перебаламутить его голову сторòнним вмешательством.

Омежка немного успокоился и даже несмело мне улыбнулся припухшими губами. Во-от. Так. Покушай теперь. А вот вина тебе пить нельзя… И пока ребёнка кормишь тоже пить нельзя…

— Эльфи, вино не пей, — сказал я.

— Почему, оме?

— Тебе нельзя, забыл? Вон канию ешь, она кисленькая. В самый раз будет. Сиджи и Ют тоже пить не будут, — я держал гостеприимных хозяев под отводом глаз и безногие дети не вызвали у них никакой реакции.

Налил себе в глиняный стаканчик густого красного вина. Попробовал. Хм… Не дурно…

— Пейте, оме, Хеди сам делает. Это мы для себя делали. У нас хорошее вино и глава рата хвалит. Полдеревни у нас берут, — расхваливал вино старший омега, подавая на стол зелени и маринованных оливок, — наш виноградник выше всех и почва там другая, не такая как у других. Ходить туда дальше, но зато и вино лучшее в деревне. Сам-то в конце сезона по четыре бочки в Лирнесс сдаёт, шоппенов по триста, а когда и пятьсот бывает, — говорил омега, поливая кусочки хлеба оливковым маслом и подсовывая их и Люизе и Сиджи с Ютом, — а прошлый год под восемьсот вышло. Сам-то у меня и решил снова жениться, вот, Люизе в дом взяли…, - омега прижал к пышному плечу головку слабо улыбнувшегося Люизе.

— Мя-я, — царственно-вальяжно, как только и умеют кошки, вошла в открытую дверь Машка.

Естественно, внимание всех присутствующих обратилось только на неё. Её величеству были предложены и кусочки сыра и хлеб с маслом и даже нашлось молочко. Трёхцветное величество снизошло до всего. Отдав должное угощению, Машка обратила своё внимание на Люизе, глаза которого загорелись в желании погладить животинку. Кошка запрыгнула на лавку, боднула Люизе головой и, пристроившись к боку омежки, затарахтела как трактор, передавая блаженную успокаивающую вибрацию измученному беременностью организму.

Хеди вернулся в дом, сел за стол, схватил кусок сыра, отпил вина, пожевал зелени, отломил кусок хлеба:

— Ну, как? Готовы ехать? Агнет, собери мне с собой, вернусь не скоро…

Полный Агнет засуетился, собирая супругу с собой покушать, а глаза Люизе снова оказались на мокром месте.

Ну… расстраиваться для ребёнка вредно. Я прижал лапку омежки, успокаивая его и тот, обтерев ладошкой слёзы с лица, привалился головой к моему плечу. Вот. Вот так. Всё же хорошо…

Люизе так и сидел возле меня пока в телегу грузили наши вещи, а я