Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

порывистость его проявлялась только тогда, когда ему приходилось сталкиваться или слышать о дурном поступке с кем бы то ни было другим. Но она пропадала как утренний туман в случаях, когда речь шла о нём самом. При первой просьбе о помощи, он был готов броситься, забыв себя, на помощь нуждающемуся (качество, конечно, не слишком полезное для целителя, ибо частенько отключало голову оме Лисбета). Когда он разговаривал о чём бы то ни было, всё его существо, казалось, стремилось вслед за мыслью — выражение лица, слова, движения рук, даже одежда (а оме одевался весьма изысканно) будто бы была готова лететь в ту же сторòну, складывалось впечатление, что оме вот-вот улетит вслед за собственными словами. В нём не было ничего потаённого. Ни перед кем он не боялся показать своих мыслей и не было силы, способной его остановить, когда ему хотелось говорить. Конечно, эти черты характера доставляли некоторые сложности оме в работе, но те, кто его знал, прощали ему многое. Его очаровательная, особенная, присущая только ему одному походка было до того бестрепетно-свободна, что все, невольно любуясь, уступали ему дорогу. Выглядел оме Лисбет лет на двадцать и никто ему не давал его тридцати (целитель же, способный жить до трёхсот лет, что для него за проблема поддерживать свой облик?), немного приподнятый нос, слегка удлинённый рот были по детски нежны. Часто при нём смущался недобрый человек, а записное трепло не мог найти и слова и терялся, а застенчивый, наоборот, мог разговориться с ним (оме был великолепный слушатель, неподдельно интересующийся собеседником), как никогда ни с кем в жизни своей и с первых минут разговора ему казалось, что где-то и когда-то он знал его, уже видел его и что было это когда-то в детстве, в каком-то родном месте, доме ли, весёлым вечером, во время радостной игры толпы детей, и вздохнув, надолго останавливался этот человек, скучая среди взрослых.

Родом оме Лисбет был с одного из многочисленных островов союзных Лирнессу, родители его — люди незнатные и братья умерли от какого-то морового поветрия, распространившегося в то время на острове и малолетний омежка остался один. Добрые люди помогли, усыновили, поставили на ноги, но что-то произошло такое с ним, что мог Лисбет чувствовать чужую боль как свою (боль, прежде всего нравственную, что называется, душевную). Люди вокруг неидеальны и тяжело бывало подросшему Лисбету. Повышенная эмпатия к людям стрòнула в нём что-то и один из искусников, проживавших на Фемарне (так назывался остров, на котором жил Лисбет), приметил симпатичного омежку в котором проявила себя Великая Сила.

По рекомендации искусника Лисбета направили в схолу Лирнесса (само собой разумеется, на целительский факультет). Обучение на этом факультете было бесплатным — единственном во всей схоле — Супермум консилиум понимал, насколько важны целители и насколько редки омеги, способные там учиться, поэтому дотировал обучение на целительском факультете из собственных средств схолы.

Оме Лисбету было непросто, учитывая, что Великая Сила предъявляет жёсткие требования к своим адептам, но старательность, упорство и талант к целительству сделали его одним из лучших молодых целителей Лирнесса.

По окончании схолы все целители, за исключением направленных на обучение за счёт средств властей других стран Эльтерры, подписывают обязательство проживать в Лирнессе и оме (теперь уже оме) Лисбет поселился в Синем крейсе. Спустя непродолжительное время приобрёл врачебную практику, особенно детскую. А по мере взросления раскрывалась его красота. И были альфы пытавшиеся свататься к красивому, будто бы светившемуся внутренним светом омеге, но заглянув внутрь себя оме Лисбет, лишь улыбался — для омеги — адепта Великой Силы брак недостижим.

На факультете целителей схолы он был всеобщим любимцем, любили его и в Синем крейсе, где он жил вверху в чудесном светлом домике, увитом цветами и плющом, на самой границе с привилегированным Серебряным крейсом (доходы целителя ему это позволяли). Каждый, кто знал оме Лисбета, сталкивался с ним как с целителем, при воспоминании о нём невольно улыбался, как улыбаются люди ясному весеннему солнышку. Лечение детей неизменно оканчивалось слезами. До истерик — дети любили его безумно и не хотели расставаться. Вот так вот…

Обессиленно я сел на кушетку. Оме Лисбет так и стоял передо мной, протягивая лист бумаги с рекомендованной диетой. Ростом он был мне по плечо, нежный и лёгкий. Поддавшись какому-то чувству я дотрòнулся до руки оме и задержал его кисть в своих. Сила Великая! Нет, нет, эмпатия на искусниках не работает и я его не чувствую и уж тем более не могу воздействовать. Но… Видимо что-то отразилось на моей лысой изуродованной роже, рука оме дрогнула:

— Оме…, - голос Лисбета тоже дрогнул, — сколько вам лет? Полных лет… Мне это нужно для анамнеза.

— Девятнадцать, — ответил я, выныривая из какого-то сладостного помрачения (нам ведь, девятнадцать, Улька?).

Молчание. Оме расстроен и не пытается это скрыть.

— Вы знаете, оме… — Лисбет запнулся, улыбнулся, но глаза его остались взволнованными, встревоженными, — Вы только не переживайте. Я ничего опасного не вижу. Но по вашему случаю необходим консилиум… И поэтому, после обеда, часов в двенадцать (мы же помним, что тут двадцатичасовые сутки, в Лирнессе вечером темнеет в пятнадцать часов, восход около пяти часов — недалеко от экватора день и ночь почти равны) я приглашаю вас к себе.

Оме пытается забрать свою руку, но я удерживаю и сам едва сдерживаюсь от того, чтобы не коснуться её губами…

— Оме…, - слабо говорит Лисбет, едва сдерживая себя от жалости ко мне, — я подправил вашу поджелудочную железу и печень…

— Оме, почему вы не замужем? — вдруг вырывается у меня — я просто потерял контроль над собой и высказал первую же мысль.

Х-хе! Менталист потерял контроль над собой! Сила Великая, ты слышишь?

Это что же со мной такое случилось? Лисбет рядом со мной. Лисбет рядом…

Лизелот и Эльфи замерли.

— Оме, — слышу я в ответ, — вы сами целитель, — где-то далеко-далеко в словах Лисбета слышится затаённая горечь, — а нам найти супруга… практически невозможно…

(Милое существо приняло меня за целителя. Я омега, искусник, кто же ещё, как не целитель?)

— Д-даже вам? — мой голос дрогнул.

Лисбет глубоко вздохнул так и не отнимая у меня своей руки:

— Оме-целители не могут иметь истинных… Вы же знаете… В том числе и по этой причине нас так мало…

— А… а не истинных?

Лисбет молча смог всё-таки забрать свою изящную ладошку из моих рук. Невесомо коснулся самыми кончиками пальчиков моей рваной щеки… Прошёл к столу. Сел.

Я опустил голову. Желваки ходили под кожей