Измена. Любовь адвоката - Анна Гром

и скинуть материалы блогерам-ютуберам, которые занимаются разоблачениями и уже потирают руки в ожидании вкусного материалы.

Я не взяла за свой материал ни рубля. Моё удовлетворение не измерить в деньгах.

Глава 30

Этим вечером я даже домой не заходил. Ничего не проверял, не улучшал. Пусть инспектор увидит всё без купюр и без прикрас. Я дома практически теперь не живу, Алёнка тоже чуть ли не на чемоданах с няней. Вся моя квартира теперь отражение её временной хозяйки, точнее оккупантки.

Инспектора я встретил у подъезда и проехал с ней на лифте до квартиры. Женщина показалась мне серьёзной и опытной, с намётанным глазом. Такую не проймёшь дешёвыми выступлениями. Признаюсь, даже я робел перед ней. Она уже в подъезде включилась: осмотрела охраняемый вход, поздоровалась с консьержем, убедилась, что в подъезде и лифте работают камеры. Да-да, ролик с Юлькиными похождениями не монтаж, любая экспертиза подтвердит. Пропустила меня вперёд, подала знак, чтобы я открыл дверь.

Юля, одетая в шёлковый пижамный костюм и профессионально накрашенная, встретила «гостя» с бокалом игристого в руке. Я с нескрываемым удовольствием наблюдал, как размалёванная улыбка медленно сползала с лица жёнушки, когда она увидела, что со мной тут не весёлая компания, а серьёзная женщина.

– Здравствуйте. Я Логинова Мария Ивановна, инспектор отдела опеки и попечительства города Санкт-Петербурга, – инспектор показала удостоверение и красноречиво уставилась на бокал в руке Юлии.

– По какой причине, позволите узнать, вы сюда пришли? – Юлия сразу же встала в агрессивную позу. Интересно, хоть немножко чухнула, чем дело запахло?

– По жалобе вашего супруга Олега Юрьевича Шумского.

Юлия бросила в мою сторону уничтожающий взгляд. Думала, я блефую?

– Я имею полное право запретить вам войти. – Я усмехнулся. Что поделать, жена адвоката. Только вот умишка не хватает правильно употреблять формулировки.

– Не забываем, Юлия Вениаминовна, квартира моя и жалоба тоже. Поэтому, проходите, Мария Ивановна, располагайтесь.

Юлия, фыркнув, ушла в спальню. Ещё, похоже, не до конца понимала, что происходит и что отсидеться у неё не получится.

– Юлия Вениаминовна, не уходите далеко, пожалуйста, – крикнула ей вслед инспектор и, конечно же, не получила ответа. Но её это совершенно не смутило.

Мария Ивановна прошлась по квартире, особо внимательно посмотрела комнату дочери. Тут придраться было не к чему. Комната у Алёнки большая, светлая, тёплая, упакованная от и до. Книги, игрушки, стол с ноутбуком, учебники, канцтовары, кровать с балдахином, шкаф с брендовыми вещами на любой сезон – ни в чём у Алёнки нужды никогда не было. Вопросов по материальному обеспечению ребёнка однозначно не возникло. Порядок в квартире тоже соблюдался, к нам трижды в неделю приходил клининг.

Мария Ивановна прошла в кухню, нашла переполненную мусорку и гору грязной посуды в приоткрытой посудомойке, видимо Юлии лень было даже машинку запустить. Потом открыла холодильник. Обнаружила там пучок вялого салата, заплесневелый кусок сыра и полупустую коробочку из доставки. Судя по всему, всё те же роллы. Я дома не бываю и не питаюсь, бегаю бизнес-ланчам. Алёна ужинала со мной в ресторанах или кафе, завтракала в школе, а обеды ей делала няня, или приносила в судочках или кормила у себя. Юлия, как не готовила, так и не готовит.

– У вас готовой еды нет? – уточнила очевидное инспектор.

– Вы оцениваете нас, как среднестатистическую семью. Мы другого уровня семья, дома мы не питаемся.

– То есть ваш ребёнок не знает, что такое домашняя еда?

Я впал в испанский стыд за когда-то свою жену, которая строила из себя сильно «лакшери» особу. Юлия впала в ступор. Домашнюю еду Алёнка видела только у няни. Но об этом я инспектору скажу позднее.

– А зачем домашняя еда? Что, в ресторанах плохо готовят, по-вашему? – ответила Юлия, в очередноц раз включив свою исключительность и превосходство.

– Я поняла вас. Юлия Вениаминовна, нам нужно побеседовать с вами один на один, – инспектор расположилась за кухонным столом, достала бумаги. Я мельком увидел копию справки от психолога. По просьбе Марии Ивановны мне пришлось выйти и прикрыть за собой дверь. А Юлии Вениаминовне придётся остаться и посидеть, пообтекать.

Хотелось подслушать разговор, но, как назло, звонок телефона сбил мои планы. Я надеялся, что это Майя, но это оказался брат. Мишку я не игнорирую. Тем более, не созванивались больше месяца.

– Олегатор, привет, – послышалось бойкое приветствие.

– Ну, привет, мелкий.

Мелким Миху можно было назвать с натяжкой. Пусть и младший на пять лет, он вымахал поболе меня. Ростом мы оба вышли по метр девяносто пять, а вот по комплекции он в отцовского деда пошёл. Добавило ему внушительности ещё шесть лет тяжелой атлетики, которой он занимался со старших классов. Я всегда был более сухим и жилистым, а Мишка крупным, мясистым.

Миха пока не был в курсе моих дел, потому что по телефону всего не скажешь, а в Питере он, московский житель, был в последний раз в прошлом году. Мишку бизнес с потрохами поглотил, он даже позвонить времени не находил.

– Я в Питере. Нам бы перетереть кой-чего, братан. Только Алёнку не бери. Не для детских ушей разговор.

Глава 31

Олег

Я удивился. Брат приехал, не предупредив. И не на самолете, и не на «Сапсане», а на машине, за рулём. Сказал, проветрится хотел, покататься, погонять на скоростной трассе. Походу, что-то случилось.

Я услышал, как Юлия на кухне заверещала. Видать, не понравилось то, что инспектор ей сказала. А инспектора не проняли её психологические штучки и манипуляции. Тётку мне из опеки прислали прожжённую и видавшую виды, с такими не забалуешь. Да, Юлечка, пора бананы из ушей вытаскивать и внимать правде. А правда заключалась в том, что после развода Алёнка на девяносто процентов вероятности остаётся со мной, а Юлия будет ограничена в правах. К сожалению, не лишена полностью, так как госорганы обязаны дать этой идиотке время одуматься, как мне сказала главная специалистка опеки в день подачи мной заявления. Она ж не наркоманка лютая, а то, что она безнадёжная, на ней не написано.

Мы с братом распрощались, назначив встречу на завтра. Из кухни Юлия вышла почти в слезах от уроненного достоинства. Поделом. Это не совсем то, на что я рассчитывал, но и этого вполне достаточно, чтобы выпихнуть её из зоны комфорта.

Мария Ивановна попросила встречи с Алёной. То, что она гуляла на улице с няней, было только на руку, так как при матери дочь могла зажиматься и не говорить откровенно. Инспектор уведомила меня, что опросит и