Никогда больше - Дана Мари Белл

свяжусь с вами, если мне понадобится дополнительная информация.

Рейвен взял ее за руку и повел к входной двери, где Мелисса все еще тихо разговаривала с Шейном.

— Ты будешь слишком занята, чтобы связаться с ними до конца дня.

— О? — Она казалась заинтригованной. Хорошо. Ему это нравилось.

— Угу.

— И чем же я буду так занята, что не смогу выполнять свою работу?

Несмотря на свой протест, она не отстранилась.

— Мной. — И быстрым движением Рейвен и Аманда взмыли в воздух и полетели над полями, оставив безумную семейку Рейвена далеко позади.

Глава 9

О, боже мой, ее сейчас вырвет. Рейвен крепко прижимал ее к себе, как Супермен, с изюминкой. Вместо того чтобы болтать ногами, Аманда обхватила его ногами за талию, до глубины души боясь, что он уронит ее, если она не будет держаться изо всех сил. Несмотря на его заверения, она отказывалась поднимать голову с его груди, не открывая глаз, пока он снова не приземлился на твердую землю.

— Я так сильно ненавижу тебя сейчас, — прошептала она, сдерживая тошноту. Когда он отвозил ее домой, все было не так уж плохо, но эта небольшая поездка из ада чуть не стоила ей завтрака.

— Прости, моя сладкая. Позволь мне загладить свою вину. — Он помог Аманде встать на ноги и поддерживал ее, пока она осматривалась.

Хм. Сарай. Должно быть, они все еще находятся на территории фермы Данн. Силосная башня Шейна была не так уж далеко.

— Я слабачка.

— Почему ты так говоришь? — Он повел ее в сарай, осматривая землю в поисках бомб, на которые они могли бы наступить.

— Потому что от этого короткого полета мне захотелось блевануть.

Он покачал головой, ведя ее к лестнице, по которой они могли подняться на сеновал. Он начал карабкаться, позволив ей подняться по лестнице самостоятельно, надеясь, что она не упадет.

— Я рад, что ты этого не сделала. Это моя любимая куртка.

— Ха-ха. — Она закончила карабкаться и устроилась рядом с ним на соломе. — Итак. Зачем ты привел меня сюда?

— Потому что тебе нужно больше знать о истинной связи. — Он пристально смотрел на нее, выражение его лица было абсолютно серьезным. — Во-первых, мы уже начали связываться.

— Правда? — Она вспомнила, что он уже говорил ей. — О, да. Поцелуй.

Он кивнул.

— С этого начинается процесс. — Он приподнял ее лицо и нежно поцеловал, остановив, когда она попыталась проникнуть глубже. — Следующий шаг предполагает нечто более… интимное, помнишь?

Ее сердце забилось быстрее.

— Я все еще не уверена, стоит ли класть твой халапеньо в мою… энчиладу. — Ух. Я теряю хватку, если это все, что я могу придумать.

— Угу. — Рейвен, казалось, не заметил ее ужасной шутки. Легкие поцелуи, словно бабочки, едва касавшиеся ее губ, продолжали сводить ее с ума. — У нас не будет такой связи, пока ты не будешь готова. Я не буду принуждать тебя ни к чему в сексуальном плане. Я даю тебе в этом слово.

То, как он это сказал, решимость, зажегшаяся в его глазах, заставили ее откинуться назад.

— Что случилось? — Она продолжала говорить мягким тоном, проведя кончиками пальцев по его щеке.

В выражении его лица была жесткость, которой она раньше не замечала, боль, которая была глубже физической.

— Просто знай, что со мной ты всегда будешь в безопасности.

Она кивнула, больше ради него, чем ради себя самой. Она спросит Робина о своих подозрениях, если Рейвен не признается.

Кто-то, кого Рейвен любил, подвергся насилию. Кто-то, о ком он заботился так сильно, что был готов давать подобные обещания.

— Я верю тебе.

— Спасибо. — Он снова улыбнулся, и выражение его лица сразу смягчилось. Он поцеловал кончики ее пальцев, прежде чем снова притянуть ее к себе. — Ты сказала, что мы недостаточно хорошо знаем друг друга, чтобы сблизиться. Я бы хотел это исправить. — Зеленый круг возле его зрачка расширился, почти поглотив синий. — Мой любимый цвет — черный.

— Нет, правда? — Она усмехнулась, когда он пожал плечами. — Мой голубой.

— Мой второй любимый. — Еще один крошечный поцелуй. — Рок-н-ролл.

— То же самое. — На этот раз она поцеловала его. Это было даже слишком мило — то, как он пытался узнать о ее симпатиях и антипатиях, одновременно раскрывая свои собственные. — Мамочки.

— Хмм. Розы. — На этот раз поцелуй был немного более глубоким. — Любимая еда?

Она хихикнула.

— Мексиканская.

— Конечно. — Он заправил выбившуюся прядь ее волос за ухо. — Моя итальянская.

— Семья?

Он поморщился.

— Мертвы все, кроме Робина и нескольких братьев и сестер, которые скоро умрут.

— Да? — Она откинулась назад, задаваясь вопросом, правильно ли она его расслышала. — Ты собираешься убить своих братьев и сестер?

— Скорее, они попытаются убить меня, а я буду защищаться. Если они оставят меня в покое, я оставлю их в покое.

— Черт возьми. Это…

— Жестко? — Он снова пожал плечами, но она поняла, что его безразличие было наигранным. — Так работает Черный двор. Только сильнейшие выживают там долго. Слабейшие становятся игрушками элиты. Власть говорит сама за себя, деньги решают все, а коррупция процветает.

— Похоже на Конгресс.

— По сравнению с фейри Конгресс выглядит как детская драка. — Он играл с ее пальцами, избегая встречаться с ней взглядом. — Любимая птичка?

Подлый ублюдок.

— Кардиналы. Они такие яркие и жизнерадостные.

Он поперхнулся.

— Дай угадаю. Вороны?

— Ты ожидала, что я скажу «цыплята»? — Он толкнул ее на солому, и она рассмеялась.

— Я точно мог представить тебя в роли Куриного лорда. — Может быть, в его худший день. Или на Хэллоуин.

— Даже на спор.

— Полковник Сандерс стал бы ревновать.

В отместку он чмокнул ее в шею, отчего она заерзала и захихикала, как девочка-подросток, которую дразнит ее любимый.

Он вздрогнул и слегка отстранился. Голубизна полностью исчезла из его глаз, оставив их ярко-зелеными.

— Хм. Может, тебе не стоит этого делать.

— О. — На его лице отразилась боль. — Я сделала тебе больно?

Одна бровь его приподнялась, и он прижался к ней бедрами.

— Только в чувствительном месте.

Ее плохой мальчик слегка возбудился там, внизу. Аманда усмехнулась и провела рукой по его бедру.

— Понравилось, да?

К черным прядям его волос добавилось несколько темных перьев.

— Совсем чуть-чуть.

Она коснулась этих темных перьев, и ощущение шелковистых волос, смешанных с более жестким оперением, раздразнило ее чувства. Мягкий свет в сарае отражался от перьев, делая их черными, фиолетовыми и синими. Игра красок была ослепительной.

— Такие красивые.

Он наклонил голову и…

Он полностью очаровал ее.

— Боже мой. Ты покраснел.

— Заткнись. — Он поцеловал ее, его язык переплелся с ее языком, его губы требовали, чтобы она ответила с таким