Не на ту напали. - Людмила Вовченко

прислушивается к шагам за дверью.

Тишина.

Её.

Она тихо выдохнула.

— Элеонора, — сказала она сама себе.

Клара подняла голову.

— Что?

Она улыбнулась.

— Ничего.

Но внутри всё встало на место.

Окончательно.

И это было… хорошо.

Ночь прошла без криков.

Без шагов.

Без страха.

Она проснулась сама.

Рано.

Серое утро.

Сквозь окно тянулся свет.

Холодный.

Чистый.

Она села.

Потянулась.

И снова поймала это чувство.

Свободы.

— Привыкай, — пробормотала она себе.

Клара ещё спала.

Свернувшись на краю.

Элеонора тихо встала.

Подошла к окну.

Город уже просыпался.

Где-то кричали.

Где-то гремели.

Жизнь начиналась заново.

И на этот раз —

она входила в неё сама.

Без разрешения.

Без страха.

С планом.

Она улыбнулась.

И повернулась к комнате.

— Вставай, — тихо сказала она.

Клара зашевелилась.

— Уже?

— Уже.

— Ты ненормальная.

— Зато живая.

Клара открыла один глаз.

Посмотрела на неё.

И вдруг рассмеялась.

— Ладно. Поехали строить твою империю.

Элеонора усмехнулась.

— Начнём с фермы.

— Это скучнее.

— Это прибыльнее.

Клара вздохнула.

— Ты меня испортишь.

— Уже.

И в этом «уже» было всё.

Начало.

Настоящее.

И то, что впереди.

Куда она шла —

уже не убегая.

Глава 6.

Глава 6

Утро в городе начиналось не с тишины — с мягкого, растянутого во времени пробуждения.

Не крик.

Не гул.

А постепенное нарастание жизни.

Сначала где-то далеко скрипнула телега.

Потом хлопнула дверь.

Потом послышались голоса — ленивые, ещё не до конца проснувшиеся.

Элеонора открыла глаза и не сразу пошевелилась.

Она лежала, глядя в потолок, и ловила это состояние.

Спокойствие.

Без тревоги.

Без ожидания удара.

Без чужого дыхания рядом, от которого хочется сжаться.

Она медленно вдохнула.

Воздух пах не страхом.

Пылью, деревом, чем-то тёплым — но не страхом.

— Привыкай, — тихо сказала она сама себе.

И села.

Холод пола под ногами был реальным.

Жёстким.

Настоящим.

Она встала, подошла к окну и отодвинула занавесь.

Город уже жил.

Не торопился — но жил.

Женщина выливала воду прямо на улицу.

Мальчишка тащил корзину.

Мужчина спорил с кем-то, размахивая руками.

Лошади били копытами.

Дым поднимался из труб.

Элеонора смотрела и вдруг поймала себя на странной мысли.

Ей нравится.

Этот шум.

Эта грубая, неидеальная жизнь.

Без фальши.

— Ты опять смотришь так, как будто собираешься всё переделать, — хрипло пробормотала Клара с кровати.

Элеонора не обернулась.

— Я сначала посмотрю, что есть.

— Это звучит опаснее.

— Для кого?

— Для всех вокруг.

Элеонора усмехнулась.

— Отлично.

Она отвернулась от окна.

— Вставай. У нас день.

— У нас был вчера день.

— А сегодня — следующий.

Клара застонала, но села.

— Ты точно не из этих… милых девушек.

— Слава богу.

— С этим не поспоришь.

Через полчаса они уже были внизу.

Таверна наполнилась людьми.

Кто-то ел.

Кто-то пил.

Кто-то спорил.

Хозяин кивнул им — уже узнавая.

Элеонора заказала чай.

Настоящий.

Горячий.

Крепкий.

И хлеб.

Она ела спокойно.

Без суеты.

Но внимательно.

Как человек, который считает не только деньги, но и силы.

— Сначала к Беллу? — спросила Клара.

— Сначала к Беллу, — кивнула она. — Потом одежда. Потом всё остальное.

— Ты уже делишь день?

— Я делю жизнь.

Клара фыркнула.

— Я начинаю понимать, почему тебе оставили всё, а не кому-то другому.

— Потому что я не жду, что за меня сделают.

— Да. И это пугает.

— Меня нет.

Они допили чай и вышли.

Город днём выглядел иначе.

Чётче.

Жёстче.

Больше людей.

Больше движения.

Больше взглядов.

И теперь Элеонора уже не шла, как вчера.

Она шла, как человек, который знает, куда идёт.

Клара это заметила.

— Ты изменилась за ночь.

— Я перестала быть гостьей.

— А кем стала?

Элеонора чуть улыбнулась.

— Хозяйкой ситуации.

— Самоуверенно.

— Проверим.

Они дошли до конторы.

На этот раз дверь открылась быстрее.

И их уже ждали.

Тот же мужчина впустил их, но без лишнего осмотра.

Как будто решение уже было принято.

Элеонора прошла внутрь.

Села.

И на этот раз не осматривалась.

Она знала, куда пришла.

Белл поднял глаза.

И в этот раз его взгляд задержался на ней чуть дольше.