Попаданка и её сестры - Валерия Аристова

— А он? Он счастлив с тобой?

Вирджинии тяжело дался этот вопрос. Элли уловила в нём тот самый отзвук уязвлённого самолюбия, детской обиды: «Он выбрал сначала меня».

— Спроси его сама, — сказала Элли, но в этот момент дверь будуара открылась, и вошёл сам Питер. Увидев Вирджинию, он лишь вежливо кивнул.

— Миссис Лоуренс. Рад вас видеть.

— Милорд, — сделала реверанс Вирджиния, но тут же опустила глаза.

Он подошёл к Элли, легко коснулся её плеча, будто желая её защитить, и только тогда обратился к Вирджинии.

— Вы, наверное, удивлены стремительностью событий.

— Да, милорд. Крайне удивлена.

Питер взглянул на Элли, и в его глазах мелькнула та самая мальчишеская усмешка.

— Видите ли, миссис Лоруренс, я… обознался. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Я повёлся на красивое личико и романтический флёр. Но оказалось, что этого не достаточно для того, чтобы обрести счастье.

Вирджиния слушала, и её лицо постепенно менялось. Исчезала обида, лицо её прояснилось и на губах появилась улыбка.

— Я рада за вас, — наконец искренне сказала она. — За вас обоих.

А потом пришла очередь Марты. Когда за ней послали карету, девочка влетела в холл Эббилона с визгами восторга, и её первый вопрос был: «Элли, правда, что мы теперь будем жить в замке? Навсегда?» И увидев утвердительный кивок сестры и улыбку графа, она запрыгала на месте от счастья. Её маленькая, пережившая столько страха душа, наконец обрела не просто крышу над головой, а настоящий дом — огромный, полный света, книг, музыки и любви.

Вечером того дня Элли стояла на балконе их общих покоев. Внизу раскинулись тёмные сады, подёрнутые лёгким туманом, а за ними — огоньки Уэстли. Её Уэстли. Мир, который когда-то казался враждебной крепостью, теперь лежал у её ног, и он принадлежала ей так же, как и она ему.

Питер вышел к ней, накинув на её плечи тот самый шотландский плед.

— О чём задумались, леди Соррей? — спросил он.

Она прислонилась к нему, чувствуя тепло его тела сквозь плотную ткань.

— О том, что я, кажется, нашла своё место. И во времени, и в пространстве, — загадочно сказала она.

— Со мной? — он обнял ее.

— Конечно с тобой, — прошептала она, поднимая лицо для поцелуя.

Ветер с полей доносил запах скошенной травы и далёкий звон церковного колокола. Где-то там была её прежняя жизнь — трудная, полная лишений. А здесь, в объятиях мужа, под крышей их общего дома, начиналась новая. Страница была перевёрнута. И на чистом листе будущего Элинор, графиня Соррей, бывшая Эльвира из другого века, наконец-то могла написать свою собственную, счастливую историю.

Эпилог

Тихий летний вечер в Эббилоне заливал янтарным светом всю округу. Элли сидела на террасе, выходящей в розарий, и её рука лежала на едва заметном округлении живота. Под сердцем тихо постукивало второе сокровище, заставляя её улыбаться, смотря вдаль. Первое же, трёхлетний Питер-младший, которого все звали просто Перри, с громким хохотом носился по лужайке, пытаясь догнать солнечного зайчика, а за ним с не менее радостными криками гналась его обожаемая тётушка Марта.

Элли наблюдала за этой сценой, и её переполняло чувство такого глубокого, такого спокойного счастья, что оно почти пугало. Порой, в самые тихие мгновения, её пронзала дикая, иррациональная мысль: а что, если это сон? Что, если однажды она проснётся не в этой огромной, мягкой кровати под балдахином, не под тяжёлой, уверенной рукой мужа на талии, а у себя, в своей старой квартире 21-го века, среди гаджетов и книг о Викторианской эпохе? От одной этой мысли у неё холодело внутри.

Но потом она смотрела на свои руки — на тонкое обручальное кольцо с сапфиром, на уже не такие тонкие, на длинные пальцы, которые умели и дирижировать хором, и нежно гладить по голове сына. Вдыхала запах роз и свежескошенной травы, слышала звонкий смех сестры и лепет Перри. И понимала: это невозможно. Невозможно проснуться. Она здесь. Навсегда. Она пустила корни в этой земле, в этой эпохе, глубже, чем вековые дубы в парке. Её жизнь, её любовь, её будущее — здесь.

«Мама! Смотри!» — Перри, запыхавшийся и сияющий, подбежал и сунул ей в руку полуувядший одуванчик. Элли приняла его с такой торжественностью, будто это был орден Подвязки. — Благодарю, мой рыцарь. Он прекрасен.

Марта, теперь уже шестнадцатилетняя красавица с тёмными, как у Вирджинии, волосами и ясными, умными глазами Элли, опустилась на ступеньку рядом.

— Он неутомим. Как ты с ним справлялась, когда носила под сердцем?

— Тогда он был потише, — улыбнулась Элли.

Из дома вышла Дженнифер. Девушка расцвела, её одиночество осталось в прошлом. Теперь она была центром их маленького, шумного семейного мира, любимой тётушкой и неутомимым организатором домашних концертов и благотворительных базаров.

— Я думаю, пора тебе увидеть Лондон, — негромко сказала Элли Марте, наблюдая, как Дженнифер ловит Перри, чтобы вытереть ему лицо. Марта замерла, её глаза загорелись.

— Правда?

— Да. В следующем сезоне. Ты уже не девочка.

Элли с теплотой смотрела на сестру. Лондон… Она побывала там. Воплотила ту самую, когда-то казавшуюся недостижимой, мечту. Не как бедная родственница, а как леди Элинор Соррей.

Она видела блеск свечей в бальных залах Карлтон-хауса, слышала шелест шёлка и цокот каблучков по паркету. Была представлена самому принцу-регенту — тучному, эксцентричному, осыпавшему её комплиментами, от которых Питер потом долго ворчал, но в глазах его светилась та самая гордая усмешка. Она гуляла по Риджент-стрит, покупая не необходимое, а красивое. Посетила театр Друри-Лейн. И знала, что весь этот блеск — лишь позолота. Настоящее сокровище она везла с собой обратно в Эббилон: спокойную уверенность В том, что нашла свое счастье. Нашла его с человеком, который ей так сильно не понравился, когда она увидела его в первый раз.

Питер как раз вышел из кабинета, отложив в сторону дела по управлению поместьем. Его взгляд сразу нашёл её на террасе, и лицо его смягчилось. Он подошёл, поцеловал её в макушку, потом наклонился, чтобы послушать её живот, притворно строго спросив:

— Ну, и что этот сорванец там вытворяет?

— Говорит, что хочет играть в карты с папой, — улыбнулась Элли.

— Хорошие вкусы. Превосходные. — Питер уселся рядом, протянул руку, и она вложила в неё свою. Так они сидели часто: плечом к плечу, в тишине, которая была красноречивее любых слов.

Вечерами, когда Перри засыпал, утомлённый своими подвигами, а Марта и Дженнифер уединялись за вышиванием или чтением романов, они вдвоём оставались в библиотеке. Иногда читали вслух. Чаще играли в карты, с которых началось их настоящее сближение