Попаданка и её сестры - Валерия Аристова

Они поужинали в молчании, напряжение снова витало в воздухе, но теперь оно было другого свойства. Элли умылась и забралась в кровать, опустила полог, быстро сняла платье, оставаясь в простой сорочке и юбке, и нырнула под одеяло. Он погасил лампу, и комната погрузилась в темноту, нарушаемую только отсветами уличных фонарей.

Она слышала, как он ворочается на диване, слышала его ровное дыхание. Спать не хотелось. В голове крутились их разговоры, его улыбка, его взгляды.

— Питер? — тихо позвала она.

— Я не сплю, — тут же последовал ответ.

— Спасибо вам. За всё.

Он помолчал.

— Не стоит благодарности.

— Стоит. Вы… вы не такой, как я думала.

— А какой? — в его голосе послышалась лёгкая усмешка.

— Настоящий, — выдохнула она, и это было самой правдой.

Она не слышала, как он встал, но вдруг его силуэт возник у кровати, выделяясь на фоне окна.

— Элинор, — произнёс он, и это был первый раз, когда он назвал её по имени. Голос его был низким, напряжённым. — Вы тоже не такая, как я о вас думал.

Она приподнялась на локте. Темнота скрывала лица, но не чувства. Её сердце колотилось так, что, казалось, он должен его слышать его стук.

— А какая я?

— Самая удивительная женщина, которую я встречал, — сказал он просто. — Вы сражаетесь, как лев, и поёте, как ангел. Вы смеётесь над моими плохими шутками и спорите со мной о книгах. Вы… вы не вписываетесь ни в один известный мне шаблон.

Она протянула руку в темноте и коснулась его руки. Он вздрогнул, но не отнял её.

— Питер, я…

Она не закончила. Он наклонился, и его губы нашли в темноте её губы. Поцелуй был не робким, не вежливым. В нём не было ничего от холодного аристократа. Это был поцелуй человека, который нашёл родственную душу там, где меньше всего ожидал её найти.

Для Элли мир 19-го века со всеми его условностями в этот миг перестал существовать. В её мире, в том, откуда она пришла, такая близкость между взрослыми людьми, испытывающими взаимное влечение, не была чем-то немыслимым. Это было логично. Естественно. Желанно. Она отвечала на его поцелуи с не меньшей страстью, обвивая руками его шею, заставляя забыть обо всём: о беглой сестре, о скандале, о пропасти между ними. Были только они двое, эта тёмная комната и пьянящее чувство, что она наконец-то нашла то, что искала.

Утром её разбудил холод. Камин потух, и комната выстудилась за ночь. Питер стоял у окна, уже одетый, смотрел на просыпающийся город. Его поза была снова отстранённой, но плечи были напряжены. Элли приподнялась, сжимая одеяло у горла. Воспоминания нахлынули на нее, горячие и ясные. Она не чувствовала стыда. Только лёгкое, странное головокружение и щемящую нежность к этому человеку.

Он обернулся. Его лицо было серьёзным, почти суровым.

— Элинор… — начал он.

— Не надо, — мягко остановила она. — Никаких извинений. Никаких сожалений. Я взрослая женщина, и я знала, что делаю.

Он смотрел на неё, и в его глазах бушевала буря — смятение, раскаяние и что-то ещё, что давало ей надежду на ещё одну подобную ночь.

— Это меняет всё, — глухо сказал он.

— Ничего! Ничего это не меняет! — возразила она, вставая и начиная одеваться с практичной быстротой, которой научил её этот мир. — Мы едем искать мою сестру. Не стоит испытывать угрызений совести, милорд. Я абсолютно ничего от вас не требую. Это всего лишь ночь. Она не стоит страданий и жертв.

Путь до границы Шотландии они проделали почти в полном молчании, но это молчание уже не было неловким. Оно было насыщенным, полным невысказанных слов и украдкой брошенных взглядов. Они ехали слишком быстро и, по расспросам на почтовых станциях, выяснилось: молодую пару, подходящую под описание, здесь не видели. Они их перегнали. Возможно, Александр и Вирджиния выбрали другой маршрут, или задержались в пути. В конце концов карета, запряжённая цугом, всегда летит быстрее тяжёлого дилижанса.

Когда же они, наконец, достигли Гретна-Грина, маленького, но знаменитого на весь мир городка, и стали расспрашивать местных, ответ был один и тот же: такой пары здесь не было. Никто не венчал красавицу и молодого человека в очках за последние несколько дней.

— Остаётся только ждать, — сказал Питер, — возможно, даже несколько дней.

— Я уверена, они скоро тут появятся, — отозвалась Элли.

Ей было хорошо рядом с ним. И, вдруг она осознала это очень четко, ей было совершенно все равно, выйдет ли Вирджиния замуж за Александра Лоуренса. Абсолютно все равно.

Глава 17

Гретна-Грин оказался не романтичным прибежищем влюблённых, а довольно унылым пограничным посёлком, где главным бизнесом была быстрая, почти конвейерная свадьба. После безуспешных расспросов они сняли две отдельные комнаты в лучшей местной гостинице «Чёрный кузнец». Ужин они ели молча, каждый погружённый в свои мысли. Питер был сосредоточен и мрачен, Элли — измотана и растеряна.

Вернувшись в свою комнату, она долго стояла у окна, глядя на тёмную улицу. Историческое место. Сколько отчаявшихся пар бежало сюда, чтобы обрести счастье вопреки всему. А она была здесь одна. Совершенно, абсолютно одинока, несмотря на то, что человек, который наполнял её мысли и сердце, находился за стеной. Глупая ирония судьбы. Слёзы подступили к горлу — слёзы усталости, разочарования и острой, физической тоски по его близости. По тому чувству целостности и страсти, что она испытала прошлой ночью.

«Дура, — прошептала она себе, вытирая щёку. — Ты влюбилась, как институтка. А он… он просто мужчина, который провёл несколько дней в дороге с доступной женщиной».

Но даже эта мысль не могла погасить желания. Желания видеть его, слышать его голос, чувствовать его прикосновения. Мысли, рождённые вместе с ней в XXI веке твердили: «Ты взрослая. Ты имеешь право на своё счастье, даже мимолётное». А сердце, врождённое в XIX веке. трепетало от страха и стыда.

Решение пришло внезапно. Она накинула поверх ночной сорочки тёплый шерстяной халат, завязала его на талии и, не дав себе передумать, выскользнула из комнаты. Коридор был тёмным и пустым. Она подошла к его двери, замерла, услышав за ней шорох. И в этот момент дверь отворилась.

На пороге стоял Питер. Он тоже был в халате, его волосы были растрёпаны, а в руке он держал… пустой кувшин для воды.

— Я… я хотел попросить воды, — пробормотал он, увидев её, и его растерянность была такой очевидной, что Элли не выдержала и рассмеялась. Тихим, счастливым смехом.

— А я… я хотела попросить огня, — выдумала она на ходу, указывая на несуществующую