Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

преступности. Это работает и для ирландцев, и для Каморры. Они получают территорию, мы — спокойствие.

— Похоже, они у вас под рукой. Скажи им, чтобы шли на хрен.

— Это серая зона. Мы не лезем в их дела, пока они не лезут в наши. Если бы ты был camorrista, у нас было бы больше рычагов. Но ты посторонний. Всего лишь клиент. И есть ещё один момент — оказывается, остальные убийцы твоего отца тоже из ирландской мафии.

— Значит, скоро у них будет масштабный набор, — я уравнял ставку Ахиллеса и Луки своими фишками. — Потому что я не остановлюсь. Они все заплатят.

— Они знают, что это ты, — Лука провёл шершавой ладонью по щетине. — И знают, что мы даём тебе их имена и адреса.

— Это проблема для вас? — я положил карты, прикрыв их ладонью. У всех нас были закатаны рукава до локтей — каждый за этим столом был наглым шулером.

— Нет, мудак. Это проблема для тебя.

— Отец, Тайрон, был сдержанным. Держал своих людей на коротком поводке, — продолжил Лука с сигаретой во рту. — Но теперь всем заправляет его сын, Тирнан. Ещё не видел войны, в которой бы не захотел поучаствовать.

Велло, сидевший за столом, бросил карты в центр:

— Пас.

Он наблюдал за двумя сыновьями, пытаясь понять, кто из них проявляет больше власти и лидерства.

— Ирландцы уже много лет пытаются вырваться за пределы Hell’s Kitchen, и им нужно, чтобы мы были довольны и не мешали. Политика, в конце концов, — это искусство возможного. А вот ты — другое дело, — Ахиллес схватил проходившую мимо официантку, усадил её к себе на колени и шлёпнул по заднице. — Тирнану больше всего на свете хочется добавить твой череп в свою коллекцию.

— У всех нас есть мечты и амбиции, — протянул я. — Недооценка врага — лучший рецепт для того, чтобы сдохнуть.

Лука окинул меня оценивающим взглядом:

— У них серьёзная организация. И есть связи. Дочь, Тирни, дружит с первой леди Франческой Китон.

— И как это даёт им преимущество? — я нахмурился.

— Тирни — та ещё светская львица, умеющая добиваться своего, а Китон — действующий президент. Если она решит проявить мелочность, тебя могут занести в чёрный список почти везде.

— Его не внесут в чёрный список, — просто сказал здоровяк, который недавно передал Луке и Ахиллесу документы. Филиппо сидел рядом с Ахиллесом, но не играл. — Они попытаются его убить. Это добавит им уличного авторитета.

— Согласен, — кивнул Ахиллес. — Завалить богатого и влиятельного? Джекпот. СМИ будут гудеть.

— У меня охраны выше крыши, — я кивнул на двоих телохранителей у двери, стоявших рядом с охраной самих Ферранте. — Сомневаюсь, что у них хватит сил пройти все круги ада, чтобы до меня добраться.

— И тебе, похоже, вообще всё равно, — заметил Велло на своём густом итальянском акценте.

— Верно, — согласился я. Жизнь была временным неудобством. Да, я любил хорошую еду, хороший алкоголь и хорошее тело, но смерти не боялся.

— Но теперь у тебя есть будущая жена, о которой нужно думать, — заметил Велло. — Ей тоже понадобится охрана.

— Моя будущая жена к этому не имеет отношения.

Лука покачал головой:

— Как только она станет твоей семьёй, она тоже будет в зоне риска. Нужно, чтобы её охраняли круглосуточно. Можем поставить Филиппо телохранителем. Он наш лучший.

Лучший человек, наверное, отпустил бы Джию. Дал бы ей свободу.

Жаль, я был не из таких.

Хотя идей, которые нравились мне больше, чем приставить к ней двухметрового итальянского красавца, я мог придумать немало. Например, вырвать себе яйца и использовать их как шапочку для душа.

— Нет, спасибо.

— Я гей, — сказал Филиппо, будто читая мои мысли. — С ней я буду безопасен.

— Я не считал её настолько глупой или тебя — настолько самоубийцей, чтобы пересечь эту черту, — я усмехнулся. — Ладно, — я нетерпеливо махнул рукой. — Пусть её охраняет Филиппо и твои люди. Хочу, чтобы они были у моего дома, в моём доме, возле её комнаты, в её комнате, везде, куда она, мать его, пойдёт. Поняли?

Они обменялись ироничными взглядами.

— Ты что, начинаешь к ней что-то чувствовать, Блэкторн? — спросил Лука.

— Наоборот, — прорычал я. — Я знаю, как она ненавидит саму мысль выйти за меня. Смерть — слишком лёгкое наказание за то, что она сделала.

Ахиллес стянул топ с официантки, разглядывая её грудь так, как рассматривают кусок сырого стейка перед тем, как бросить на гриль:

— Я бы спросил, что она сделала, но жизнь слишком коротка, чтобы притворяться, что мне не всё равно, — он спихнул женщину с колен, отмахнувшись. — Не прошла отбор.

— У вас есть у Каллаханов влияние? — спросил я.

— И не только влияние, если захотим, — ухмыльнулся Ахиллес.

— Передайте им от меня вот что, — я подался вперёд. — Я человек бесконечной тьмы и без тени. Если они хотя бы подышат в сторону моей жены — забудьте прикоснуться, просто подышат — Hell’s Kitchen оправдает своё название. Их бизнес будет уничтожен, их женщин изнасилуют и зарежут, их детей продадут с молотка. Это будет выглядеть так, что Битва при Таутоне покажется детской игрой. Пленных я не беру. Нет такой черты, которую я бы не переступил. Пусть запомнят это.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Первым заговорил Ахиллес, в чёрных глазах сверкнуло развлечение:

— Послание принято и будет передано. Ладно, хватит болтать. Открываем карты.

Ахиллес показал впечатляющий флеш. Лука разложил на зелёном бархатном столе три одинаковых. Я выждал, прежде чем перевернуть свои карты, показывая роял-флеш.

Велло и Филиппо обменялись понимающими ухмылками.

— Каковы шансы? — цокнул языком Велло.

— Вероятность роял-флеша — 0,0001 процента, — медленно проговорил Ахиллес, выпуская дым. — С такой удачей ты бы не вырос таким конченым.

— Удобно, — согласился Лука. — Особенно учитывая, что Блэкторн перед игрой поставил свой пустой стакан виски на креденцу за нашими спинами, чтобы использовать его как зеркало и видеть наши карты.

Я одарил их лукавой улыбкой, но промолчал.

Они раскусили мои трюки. С ними у меня было больше общего, чем с CEO и управляющими хедж-фондов.

— Он не признается,