Высокомерный наследник - Мишель Хёрд

Доктор сочувственно улыбается:

— Нет, мы можем вернуться позже. Однако ей стоит поговорить с офицером Лейн как можно скорее.

— Я… — подняв голову, Мила смотрит на меня умоляюще. В ее голосе отчаяние, она шепчет: — Не сейчас. Я всё равно мало что помню.

— Я оставлю свою визитку, вы сможете связаться со мной, как только будете готовы, — говорит офицер Лейн. — Чем раньше, тем лучше. Каждая деталь поможет в деле против мистера Грина.

Она протягивает визитку мистеру Уэсту, и они выходят из палаты.

Когда мы остаемся одни, Милу всё еще бьет дрожь, но она отстраняется. Она обхватывает себя руками и, низко опустив голову, делает шаг назад.

— Я отойду в уборную, — шепчет она.

Понимая, что не могу пойти за ней, я жду, пока дверь за ней закроется, и выскакиваю из палаты.

Выйдя в коридор, я слышу слова доктора Бауэр: — …еще один фактор, влияющий на степень травмы — то, насколько беспомощной чувствовала себя жертва. У некоторых фрагменты событий разрознены. Нужно время, чтобы пострадавшая смогла выстроить хронологию. Нам нужно набраться терпения. Это долгий процесс.

Жертва.

Это слово скрежещет по моим нервам, но я знаю, что сейчас нельзя срываться. Подойдя к группе, я спрашиваю: — Вам обязательно нужны показания Милы? Разве моих недостаточно, чтобы засадить Грина?

Офицер Лейн поворачивается ко мне. Вспомнив о манерах, я протягиваю руку:

— Я Джейс Рейес. Тот, кто нашел Милу. Я дал показания на месте.

— Мистер Рейес, да, я читала ваш отчет. У меня есть к вам несколько вопросов. — Офицер Лейн открывает блокнот. — Сейчас подходящее время?

— Да. — Я хочу покончить с этим и вернуться к Миле.

— Есть место, где мы можем поговорить приватно? — спрашивает офицер у доктора.

— Да, здесь по коридору.

Мистер Уэст подходит ко мне и говорит женщинам: — Я побуду с дочерью, пока вы допрашиваете Джейса.

Мы идем в кабинет. Доктор предлагает нам сесть, и я удивляюсь, когда она тоже присаживается. Заметив мой вопросительный взгляд, она поясняет: — Я здесь также для семьи и друзей, мистер Рейес. То, что вы увидели, наверняка стало травмой и для вас.

«Травма» — это, блядь, слабо сказано.

Я киваю и перевожу внимание на офицера Лейн.

— Расскажите еще раз, своими словами, что произошло в ночь нападения?

Я не ожидал этого конкретного вопроса, и он бьет меня под дых. Мне удавалось блокировать воспоминания о прошлой ночи, чтобы сосредоточиться на Миле, но этот вопрос срывает корку со свежей раны, и она начинает кровоточить.

Я выхожу из клуба в холодный вечерний воздух, обыскав всё внутри в поисках Милы.

Всё пошло по пизде так быстро. Как поезд, сошедший с рельсов. Минуту назад у нас с Милой всё было хорошо, а в следующую — появилась Джессика.

Пока я разбирался с Джессикой, Мила исчезла. Я хотел сразу броситься за ней, но знал, что сначала должен поставить точку в истории с Джесс, прежде чем пытаться помириться с Милой.

— Что за гребаный беспорядок, — ворчу я, осматривая парковку.

Прохожу чуть вперед, и что-то привлекает мое внимание. Приблизившись, я приседаю и хмурюсь, глядя на брошенные туфли на шпильке.

Внезапно ночную тишину прорезает отчаянный крик, от которого волосы на теле встают дыбом. Вскочив, я мечусь между машинами, думая, что хозяйка туфель могла пораниться.

Безнадежный вопль доносится со стороны стены здания, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Я срываюсь на бег, инстинктивно понимая: кому-то нужна помощь.

Когда я заворачиваю за угол и вижу парня верхом на девушке, моя тревога взрывается яростью. Его белая задница блестит в лунном свете, пока он двигается над ней.

Бросившись вперед, я хватаю его за плечи и сдергиваю с нее. Когда я вижу его лицо и понимаю, что это Джастин Грин, я теряю контроль и начинаю выбивать из него всё дерьмо.

Этот ублюдок всегда был ходячей проблемой.

Всхлип девушки привлекает мое внимание, и как только я смотрю на нее, обмякшее тело Джастина выпадает из моих рук.

Мила.

Эта доля секунды узнавания кажется вечностью пыток, пока ужас проникает в кости.

Это были крики Милы.

Джастин был на Миле.

Я успеваю доползти до нее до того, как ноги отказывают. Глядя на то, как жестоко Джастин ее изувечил, я чувствую, будто кто-то залез мне в грудь и вырвал сердце живьем.

Боль мучительная, парализующая.

— Мистер Рейес? — Голос доктора Бауэр вырывает меня из темных мыслей. Она сжимает мою ладонь. — Вы в порядке?

Откашлявшись, я говорю: — Я в норме. — Перевожу взгляд на офицера Лейн. — Простите, какой был вопрос?

Офицер смотрит с сочувствием.

— Можете ли вы пересказать события прошлой ночи своими словами?

Сердце падает в темную яму, пока я повторяю свои показания.

С каждым словом, слетающим с губ, кажется, что кусок моей души кромсают в клочья, пока внутри не остается ничего, кроме турбулентного хаоса эмоций.

Если мне так тяжело об этом говорить, я даже представить не могу, каково сейчас Миле.

Эта мысль заставляет меня выпрямиться. Я уделяю внимание каждой детали, которую помню. Я отвечу на эти вопросы хоть миллион раз, если это избавит Милу от необходимости делать это самой.

ГЛАВА 14

МИЛА

Я чувствую себя загнанным зверем. Беспомощность давит так сильно, что я не могу заставить свое тело сдвинуться с места — так и стою посреди ванной.

Проходят бесконечные, полные пытки минуты, прежде чем я наконец нахожу силы поднять глаза на зеркало. Мое отражение выбивает весь воздух из легких, и я с ужасом разглядываю каждый синяк на своем лице. Каждый из них — напоминание о том, что произошло, и я быстро снова опускаю взгляд. Осторожно приподнимаю футболку и смотрю на темные кровоподтеки в области ребер.

Я позволяю ткани упасть, и мои руки безвольно опускаются по бокам.

Место, ставшее теперь моей жизнью... это пустошь.

Не осталось ничего значимого. Каждый удар сердца кажется бессмысленным.

Я опустошена, но в то же время внутри бушует беспощадный хаос. Столько слов, чтобы описать то, что я чувствую, но ни одно из них не подходит до конца.

Страх? Неужели это действительно страх? Любой звук заставляет меня вздрагивать. Любое прикосновение — содрогаться. Кажется, абсолютно всё вокруг способно причинить мне боль.

Уютная безопасность, которая всегда была со мной, исчезла.

Опустошенность? Нет,