Фальшивая жена - Алекс Вон

весь этот вечер был слишком длинным. Не хватало ещё, чтобы тебе было не по себе из-за меня.

Я смотрела на него несколько секунд и не знала, что ответить.

Это раздражало больше всего — он умел делать вещи, которые казались холодными и жёсткими, но иногда в них вдруг просвечивало что-то почти заботливое. И от этого все мои привычные границы шатались.

— Ты всегда такой? — спросила я наконец.

— Какой?

— Будто тебе всё равно, а потом вдруг оказываешься слишком внимательным.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Только когда это имеет смысл.

Я не выдержала и тихо фыркнула.

Он чуть изогнул бровь, и в этом движении было что-то почти довольное — как будто ему нравилось, что я больше не молчу.

— Возвращайся в кровать, — сказал он тише.

— А ты правда останешься здесь?

— Лилиан.

— Что?

— Если я скажу «да», ты всё равно начнёшь спорить.

Я открыла рот, чтобы возразить, и тут же поняла, что он прав.

Немного.

Ненавистно прав.

Я постояла ещё секунду, потом всё же вернулась в спальню.

Но уже через пару минут снова не выдержала и выглянула из-за двери.

Дэниел всё ещё был на диване.

Не спал.

Просто лежал, уставившись в потолок, как будто в темноте было проще, чем рядом со мной.

И в этот момент я вдруг почувствовала что-то странное и очень опасное: он не просто оставил меня в своей комнате. Он позволил остаться рядом.

* * *

Сердце билось так громко, что казалось каждый удар отбрасывал тень в комнате — барабаны, мерцающие в груди и подталкивающие к решению, которого я ещё не формулировала полностью.

Плед коснулся кожи — и я ощутила в нём отголоски Дэниела: его тепло, его спокойную уверенность, его неуловимые тайны.

Я устроилась в постели, и весь мир сузился до этой одной комнаты, до этого момента, который растянулся как натянутая струна.

Его присутствие было ощутимо, хотя я и не смотрела на него; оно было как тихое эхо в стенах, одновременно тревожное и притягательное.

Казалось, мы вдруг оказались вплетёнными в единую ткань, где мои страхи сплетаются с его непредсказуемостью в узор, который трудно было распутать, но который манил.

Я легла, укрывшись пледом, и провела ладонью по мягкой поверхности, словно пытаясь поймать остаток его прикосновения.

Тишина вернулась в комнату — тонкая, пронзительная, нарушаемая лишь моим дыханием и приглушёнными звуками из коридора.

Каждый шорох, каждый скрип становились поводом вслушиваться снова и снова.

Я представляла его одинокую фигуру на диване, его внутреннюю борьбу с мыслями, такими же бурными, как у меня.

Кто он для меня?

Этот вопрос крутился в голове, не давая покоя.

На поверхности он мог казаться резким, холодным, порой даже бесчувственным, но за этой маской скрывалось нечто более сложное.

Может, и он боялся прорвать ту невидимую стену между нами.

Я приникла ухом к стене, пытаясь уловить дыхание дома, и теперь слышала, как он шевелится, как его руки скользят по обивке дивана.

Это напоминало тонкую нить, натянутую между нашими судьбами.

С тех пор, как он держал меня за руки в коридоре, ничего не осталось прежним — всё изменилось с какой-то опасной скоростью.

Его голос звучал в моих ушах:

«Ты будешь спать в моей кровати».

Может показаться, что в этом не было ни романтики, ни предвкушения, но воздух был насыщен напряжением, которое нельзя было игнорировать.

Это была борьба двух сил: одна тянула меня к нему, другая требовала держаться в стороне.

Безмолвие приобрело вес — оно стало почти осязаемым.

Тело, следуя инстинкту, напряглось, и вдруг я осознала: я хочу его.

Не только тело, но и то спокойствие, которое он приносит, та уверенность, что он может стать якорем в моём бушующем море.

Но тут же накатила вина: не использую ли я его в своих целях?

Дверь приоткрылась.

В проёме стоял Дэниел, полутень окутывала его силуэт.

Он наблюдал, не задавая вопросов, словно изучая меня в тишине, пытаясь понять, где мы находимся.

— Ты ещё не спишь? — тихо спросил он.

— Я не могу, — призналась я.

Он сделал шаг ближе; его фигура растворялась в полумраке.

— Без меня? — с лёгкой усмешкой приподнял он бровь. — Или просто боишься?

Внутренний голос шептал:

«Я боюсь, что ты окажешься слишком близко».

Но я лишь пожала плечами, холодно, почти отстранённо.

— Просто не могу заснуть, — ответила я тихо. — Вероятно, это место слишком… новое.

Он посмотрел на меня с такой внимательностью, что слова застряли в горле.

Казалось, он понимает меня глубже, чем кто-либо прежде.

У него был дар — создавать между нами пространство, где находиться было одновременно рискованно и невероятно приятно.

— Тогда останься со мной, — предложил он, как будто прочитав мои мысли и найдя ключ к моему запертому сердцу. — Я точно не собираюсь спать.

Эта простая уверенная фраза согрела меня.

Я поднялась с постели, подошла ближе.

Он стоял спокойно, слегка удивлённый, будто ожидая, что я отступлю. Но я сделала шаг вперёд; вырваться из этого состояния уже не было силы.

— Ты действительно не против, если я просто… посижу там? — спросила я, указывая на диван.

— Нет, — коротко, но с таким подтекстом, что казалось, он произнёс это с лёгким вздохом.

Я уселась на край дивана; он остался на прежнем месте.

Между нами повисло нечто общее, заметное каждому из нас.

Мы молчали, и каждый миг тянулся, растягиваясь.

Я прислонилась спиной к его плечу, в поисках тепла, и в этот момент наши чувства встретились, как прилив и берег.

— Лилиан, — произнёс он тише, и в голосе появилось новое, почти неуловимое звучание, как будто он готов был что-то открыть.

— Да? — шепнула я.

— Я понимаю, почему это может тебя пугать, — он колебался, подбирал слова, — у нас есть своя история, которая...

— Не совсем закончена, — закончила я за него, чувствуя, как правда выползает наружу.

Он кивнул; в его взгляде отражались мои же заботы и вопросы.

Разговор перестал быть только попыткой заполнить тишину — он стал актом уязвимости.

— Мне кажется ты становишься для меня больше, чем просто знакомая девушка которую не знал еще месяц назад. И это пугает, — сказал он, и голос его дрогнул, будто это признание далось с трудом.

Что-то треснуло внутри меня: страх и надежда смешались в мгновенном порыве.

Я сжалась, но затем позволила себе расслабиться — мои переживания были не только тревогой, но и обещанием.

— И для меня тоже, — ответила я, отпуская барьер. — Я не совсем понимаю, что происходит, но...

— Но что? — он приободрил меня взглядом, повернув