Дракон и диковинка для драконёнка - Саша Винтер

Я иду медленно, держась за стену. Каждый вдох отдаётся резью в груди, спина ноет. Руки слабые, болят.

Но я всё равно иду. Мне нужно добраться до крыла Ветров и осмотреть место обрушения.

Уже при входе в крыло Ветров в нос бьёт запах каменной пыли и влажных перекрытий. Здесь темно. Мы никогда не бегали с Ти тут после сумерек. Сейчас в окна проникает лишь свет луны. Ветер яростно стучит в старые стёкла.

Я дохожу до нашего места. Галерея, которая обрушилась. Здесь холодно. В одно из окно влетает морозный ветер, завывая в стыках камней.

Я запахиваюсь плотнее и осматриваю завал. На нас обрушилась часть внутренней стены, разделяющая большой зал на две разные комнаты. Груда камней, раскиданная мощными руками, так и осталась не убаранной. Балки, поддерживающие второй ярус, сломаны. Одна из них и упала мне на спину.

Я вглядываюсь в картину. Всё выглядит так, как и должно выглядеть после обвала. Но чем дольше я смотрю, тем сильнее меня грызёт ощущение, что тут что-то не так.

Мы слишком часто бегали вдоль этой стены. Что, если кто-то помог кладке обрушиться?

Мозг рационально твердит, что такое просто невозможно, здесь всё было прочным. А если нет?

Я выхожу в соседнюю комнату. Ровно в том месте, где кладка обрушилась, проходит узкий технический карниз. Видимо, для прислуги, чтобы добираться до верхних окон. И в том месте, где зияет пробоина во вторую комнату, из стены что-то торчит.

Я с трудом обхожу комнату и нахожу заход на этот карниз. Узкие выступы на стене покрыты каменной пылью. Значит, туда никто не поднимался после обвала, а вот до…

Я прижимаюсь спиной к стене, глотая боль, начинаю подниматься. Каждый шаг даётся с неимоверным трудом. Тут нет никаких перил, ноги заледенели, запылились, стали скользкими.

Я едва не срываюсь. Умудряюсь удержаться на одном упрямстве. Добираюсь-таки до каменного карниза. Он полметра шириной, тут может уместиться один человек.

Крадусь к пролому в стене. Кусок будто выломан внутрь. На обломанном краю лежит толстая свежая доска, тоже припорошенная пылью, а рядом — плоский камень.

Я присаживаюсь рядом и осторожно провожу пальцами по его краю.

Камень не треснул. Его просто… вынули. Как зуб из челюсти.

У меня мгновенно складывается картинка — если кто-то вынул камень, просунул доску в полость, а потом надавил на неё как на рычаг, он вполне мог обрушить верхнюю часть стены.

Я сглатываю.

— Нет… — шепчу себе. — Это какой-то бред. Кому понадобилось так поступать со мной? Или с Ти?

Но мысль уже в голове. Кто-то намеренно вытащил этот камень. Но как узнать, кто?

Я разворачиваюсь обратно и вдруг цепляю накидкой что-то внизу. Оборачиваюсь.

Дыхание у меня перехватывает напрочь. Я цепанула накидкой железную скобу, торчащую из стены. Обычную скобу. Только я не была первой, кто так же зацепился за неё одеждой. И мой предшественник оставил на ней улику.

27. Падение

Элина

Я наклоняюсь и снимаю со скобы вырванный клок ткани. Подношу к глазам, чтобы рассмотреть ближе. Шиммер, ткань дорогая, тёмно-бордовая, и аромат… от неё пахнет очень знакомым густым цветочным ароматом. И я знаю этот запах.

Это лавандовые духи леди Марианны. Этот флёр невозможно спутать. Она пахнет так, будто купается в ванной из лавандового масла.

Я тру ткань в пальцах. Она не плотная, от платья, а не от накидки. Значит, где-то у леди Марианны висит бордовое платье с вырванным из подола куском.

Картинка в голове у меня мгновенно складывается. И становится даже ясно, зачем она устроила этот обвал. Дискредитировав меня, она вернула контроль над Тиберием.

Но вот зачем она так ревностно удаляла меня от него — вопрос. Не думаю, что она настолько переживает о количестве знаний, которые недополучит со мной ребёнок.

Я сжимаю лоскут в кулаке. Хорошо, что она не успела вернуться и забрать его. Я быстро прячу ткань в складки плаща — эта улика поможет мне хотя бы оправдаться.

Теперь нужно поговорить с Дэйнарином. Он должен увидеть это.

Я спускаюсь тем же путём и снова едва не падаю. Боль в груди становится всё сильнее, но я не обращаю на неё внимания.

За окнами так и завывает ветер, но ночь уже медленно рассеивается. Становится светлее. Я возвращаюсь в замок, прохожу по центральной гостиной, поднимаюсь на второй уровень. Останавливаюсь, переводя дыхание. Силы меня почти покинули после марш-броска сюда из крыла Ветров.

До гостевого этажа ещё один лестничный пролёт. До уровня, где находятся покои дракона — два. Боги, если бы я ещё могла дышать без боли.

Слуги уже начинают просыпаться. Со стороны кухни доносятся тихие звуки звяканья посуды. Второй уровень пуст.

И вдруг тишину лестницы разрывают лёгкие шаги. Тиберий? В такое время? Здесь?!

Я отступаю к стене и смотрю на лестницу.

Вскоре маленькая детская фигурка появляется на фоне узкого лестничного окна. Тиберий спускается в ночной одежде, босиком. И идёт быстро. Не похоже, чтобы он был сонным.

— Ти? — шепчу я, замечая в его походке что-то странное, но ещё не могу сформулировать, что именно.

Он не реагирует. Проходит мимо и выходит в коридор второго уровня. Я заставляю себя отлепиться от стены. Ковыляю за ним. Может, он меня не заметил? Не услышал мой шепот?

Я оказываюсь в коридоре, когда он уже отошёл шагов на тридцать.

— Тиберий, — окликаю его уже в голос.

Снова ноль реакции. Он даже не сбавляет ход. Идёт дальше по коридору.

Я не сразу понимаю, что он тут делает. Зачем ему на этот уровень? И почему он игнорирует меня?

Да что с ним такое?! Иду следом. Внутри булькает очень тревожное предчувствие, но я пытаюсь гнать от себя эти мысли.

— Тиберий! — кричу ему вслед. — Подожди меня, Ти!

Ноль реакции. Ребёнка будто подминили. Или он напрочь забыл, кто я такая.

И вдруг он сворачивается на винтовую чёрную лестницу, по которой можно подняться в то тайное место, которое нам показывал Феодор. Старая аркада на крыше.

И идёт он слишком ровно, как каменный голем. Он всегда перескакивал через ступеньки, когда мы туда поднимались.

И тут меня прошибает холод ужасающей догадки. Я ускоряю шаг как могу. Боль вкручивается в грудь словно раскалённое сверло. Я цепляюсь пальцами за перила, помогаю себе руками, стараюсь подниматься быстрее. Сердце бьётся в горле.

— Тиберий! — кричу вверх, наклонившись по центру лестницы.

И вижу только маленькую ладонь, которая скользит всё выше по изогнутым перилам.

Бездна!

Я стискиваю зубы и почти