Дракон и диковинка для драконёнка - Саша Винтер

новой силой, и я заставляю себя не морщиться.

— Нет, — одновременно со мной произносит и Дэйнарин.

Мы с Ти смотрим на него.

— Леди Элина пострадала из-за обвала, Тиберий, — говорит он сухо. — Не из-за тебя.

Тиберий сглатывает.

— Я думал… — он вдруг поднимает голову с улыбкой. — Так ты поправишься?

— Со временем, Ти, — мягко отвечаю я.

Он выдыхает так резко, будто всё это время не дышал.

— И тогда научишь меня рисовать драконов, да? — я слышу в его голосе предвкушение.

Дети всегда помнят обещания взрослых. И ждут, что те их выполнят несмотря ни на что.

— Когда придёт время, — отвечаю я уклончиво, ловя мрачный взгляд Дэйнарина.

— Когда ты поправишься, да? — он почти подпрыгивает на месте. — Я буду приходить каждый день и читать тебе историю драконьих родов!

Я уже открываю рот ответить, но Дэйнарин опережает меня.

— Нет, — выговаривает он строго.

Тиберий замирает, поворачивается к своему опекуну.

— С сегодняшнего дня, — продолжает ровно лорд Харлан, — Элина больше не будете играть с тобой. Иначе в следующий раз кто-то из вас точно погибнет.

Тиберий, кажется, забывает вдохнуть. На лице на мгновение проступает отчаяние, которое он быстро прячет.

— Но… Если… — начинает он. — Лорд Харлан, прошу. Мы можем вообще не бегать по замку. Я не буду больше ходить в крыло ветров и на крышу…

Я закрываю глаза.

— На крышу?! — в голове Дэйна слышится рык. — Нет, Тиберий. Моё решение окончательное и не подлежит обжалованию. Возвращайся к себе в комнату.

В комнате становится очень тихо. Тиберий поворачивается ко мне. В глазах блестят слёзы.

Я лишь улыбаюсь ему.

— Всё будет хорошо, Ти, — произношу шепотом, потому что если скажу в голос, тоже разрыдаюсь.

Он вдруг тянется к шее и через голову стягивает амулет, который всегда прятал под одежду.

Небольшой камень в старой оправе на тонком шнурке.

— Ти… — тихо говорю я.

Он кладёт амулет мне в ладонь.

— Он будет тебя защищать, Элина, — произносит он с гордостью. Мой маленький защитник.

— Нет, — сразу отвечаю я. — Он твой.

— Мамин, — поправляет Ти и приглаживает мои пальцы, укрывая ими камушек. — Тебе он сейчас нужнее.

Я смотрю на Дэйнарина. Он молчит. Тиберий осторожно наклоняется и обнимает меня, стараясь не причинить боли и долго смотрит на меня.

Потом кивает с таким серьёзным видом, будто передо мной не ребёнок, а взрослый мужчина. И понуро идёт к двери.

Дэйнарин кладёт руку ему на плечо и мягко выводит в коридор. И единственная мысль, которая сейчас вертится у меня в голове — как так вышло, что одно происшествие одновременно расстроило мою свадьбу и лишило нас с Тиберием общения? И почему-то меня не покидает ощущение, что это всё слишком… удобно для кого-то.

26. Причина обвала

Элина

Дверь закрывается, и в моей спальне становится тихо.

Шаги Дэйнарина и Тиберия удаляются по коридору. Сначала отчётливые, потом глухие, потом их совсем проглатывает камень замка.

Дэйнарин ушёл проводить Тиберия. Внутри пусто.

Грудная клетка так и ноет. Я вспоминаю, что у меня есть рёбра, при каждом вдохе. Спина горит, будто на неё всё ещё давит та проклятая балка. Но это всё терпимо. Гораздо хуже тишина, которая висит в комнате удушающей дымкой.

Без Ти комната кажется чужой. Ненужной.

Я пытаюсь выровнять дыхание. Надо просто поспать. Серебристый лекарь сказал, что мне нужен покой.

Я закрываю глаза, но сон не идёт. В груди, кроме физической боли, жжётся обида на несправедливость обвинений. На жестокость решения. Запрет общения с Тиберием рационален, я понимаю, но больше кажется похожим на наказание.

Дверь снова открывается. Я не поворачиваю головы. И так понятно, кто вернулся.

По камню звучат тяжёлые уверенные шаги.

У кровати останавливается Дэйнарин, накрывая часть моего одеяла огромной тенью.

— Тиберий уснул, — говорит он ровно.

Я ещё сильнее поворачиваю голову, чтобы не смотреть на него.

— Я не хочу с вами говорить, милорд, — пытаюсь сказать спокойно, но голос дрожит и ломается.

— Почему? — спрашивает дракон после паузы.

Я сухо усмехаюсь. И всё-таки смотрю на него.

— Вы издеваетесь? Или правда не понимаете? — спрашиваю, не тая злости в голосе.

— Объясните, — мрачно выговаривает он.

Я на мгновение поджимаю губы.

— Вы, лорд Харлан, очень жестокий дракон, — отвечаю.

Несколько секунд он молчит.

— Я отвечаю за жизнь Тиберия, — произносит он таким тоном, будто камни перекладывает.

— А я спасла её сегодня, — тихо отвечаю я.

Он подходит ближе, его аура придавливает меня к подушке.

— Вы прекрасно понимаете, что произошло, и понимаете моё решение, — цедит он. — Я ограждаю золотого наследника от потенциально опасных ситуаций.

— Понимаю. Это логично, милорд, — говорю я. — Но не понимаю другого.

Я поднимаю взгляд и втыкаю ему в лицо.

— С какой стати мне теперь выходить за вас замуж, если вы запретили мне даже подходить к Тиберию?

Лицо лорда Харлана становится каменным, а взгляд темнеет до опасного.

— Потому что я не позволю вам покинуть замок, — произносит он как приговор. — Вы останетесь здесь моей невестой.

— Больше похоже, что теперь я ваша пленница, — фыркаю я.

Он несколько секунд пронзительно смотрит на меня.

— Называйте как хотите, — наконец выговаривает жёстко. — Вы моя невеста. И на следующую луну станете женой.

И уходит, не дожидаясь, пока я снова продолжу спорить.

Дверь закрывается. Я смотрю в потолок. Какой же он невыносимый дракон. Знает, что мне некуда идти. И ведь этот фиктивный брак ему нужен по какой-то его личной причине, которую он мне, конечно, не сообщит.

Через некоторое время приходит Шека. Вручает мне тёплый настой и бормочет что-то про сон.

Я выпиваю, потому что спорить нет сил. А потом действительно засыпаю.

Но сон оказывается коротким. Я просыпаюсь от звука. Ветер за стенами завывает так, будто снаружи собралась целая свора голодных волков. Где-то скрипит старая древесина.

Я лежу, слушая бурю. И вдруг понимаю, что проснулась не из-за ветра. Меня терзает та самая мысль, которая до сих пор не давала покоя.

Обвал. Мы сколько времени там бегали, ничего даже не сыпалось. Я бы сама не позволила Ти там играть, если бы у меня было хотя бы малейшее основание предполагать опасность. Но я была уверена, что всё будет хорошо.

Я медленно сажусь. Боль в рёбрах тут же вспыхивает огнём.

— Тихо… — шепчу сама себе. — Если не я, то больше никто.

Я осторожно опускаю ноги на холодные камни пола. Дотягиваюсь до плаща, который висит на спинке стула. Через боль в рёбрах накидываю его и тихо выхожу в коридор.

Замок спит. Люкс-сферы тускло светят под сводчатым потолком, ветер гуляет по верхним