Кому дракона с крыльями и замком? - Елена Саттэр

и показала на малышку. Вроде спит, а вдруг услышит, я в детстве наелась упрёков и про то, что мать меня неизвестно с кем нагуляла.

— Драконам тоже полагается жить по часам. Чего вас сюда принесло? Вам давно уже с открытой форточкой на жёсткой кровати спать. Это мы жабы, народ вольный, по ночам квакать любим и прыгаем, когда хотим.

— У нас договор с вами, не помните? — комендант навис над нами.

— А там не было пункта ни про вашу заброшенную дочь, ни про моё ночное кваканье.

— Почему заброшенная? У неё самая лучшая гувернантка, дорогой портной, и через год наймутся учителя.

Я раздула воздухом щеки, чтобы выдать эдакое, что я думаю про всё это, как он перебил мой порыв:

— Кстати, я вас разыскивал, поэтому и сюда пришёл.

— Кстати? — я готова была испепелить его взглядом бешеной жабы, — а некстати можно было прийти и малышку в лоб поцеловать перед сном? Она ещё маленькая, какая на фиг дисциплина? Ей любовь нужна. Нежность и теплота.

— Не диктуйте мне, что я должен делать. Я сам знаю.

— Судя по всему, не знаете. И дайте мне дорогу. Санни, я вам скажу, не пушинка.

Он протянул ко мне руки.

— Отдайте мне мою дочь, я сам её уложу.

— Ага, и переоденете на ночь? — ехидно поинтересовалась я. — А знаете во что?

Первый раз я видела коменданта смущённым. Он сделал шаг назад и распахнул передо мной дверь.

Я вошла. Включился светильник. Магический, мать его. Один на потолке, как лампочка Ильича из учебника истории.

Да чтоб я сдохла. У нас здесь казарма. Чувствуется, даже мой гостевой флигель больше напоминал жилище, чем эта комната ребёнка. Нет, не казарма. Больничная палата в мрачных тонах. Сине-серые стены, голые окна, застеленная по ниточке. Шкаф, комодик, стол, стул. Дверь из комнаты ведёт скорее всего в туалетную комнату. Даже коврика нет на каменном полу.

Так вдохни, выдохни. Это не твоя жизнь. И ты здесь… Сколько мне осталось в этом мире? Потом посчитаю. Меньше месяца. И ты здесь временно. Потом сама знаешь, куда отправишься. Я посадила сонную девочку на кровать и стала её раздевать. Ночнушка где?

Залезла в шкаф. Убиться не встать — закрыла сразу, чтоб не видеть ровные ряды чёрных мундирчиков. Он её в чёрном теле держит, чтоб она, судя по его оговорке, как мамаша не стала. Видимо, вот кто был настоящей стрекозой розовой и кого надо было фламингой отправлять отрабатывать.

Сунулась в комод. Бельё. Вот ночнушка. Ткань чувствуется, дорогая. Мягкая. Но фасон… В фильмах старинных старики в таких спали и в колпачках ночных.

Не лезем. Я переодела Санни. Уложила её в кровать. Она зябко свернулась комочком под одеялом. Я вздохнула. А, она всё равно не видит — подоткнула одеяльце со всех сторон. Ребёнок сонно расслабился.

За дверью меня ждал Серж.

Я посмотрела на него:

— Что? У меня тоже дисциплина?

— Нет, — буркнул он, — я тебе мундиры свои предложить хотел.

Значит, это была не шутка.

— То есть женщины у вас могут в брюках ходить, как Санни?

— Ну, да, — он растерялся, — в армии и девушки могут служить, на женских вспомогательных специальностях.

— Ладно. Мундир так мундир. Командуйте, в какую сторону двигаться.

Меня отвели в небольшую гардеробную. В основном там преобладал чёрный цвет, на что я мрачно поморщилась, потом разглядела робко ютящиеся в углу два голубых и три белых мундира. Ну что ж, мундиры так мундиры.

Повернулась к коменданту:

— Рубашками облагодетельствуете?

Он широким жестом показал на стойку дальше. Забрала себе парочку белых. Положила на руку белый, голубой, и шут с ним черный мундиры, поддержу Санни.

— Контактами портнихи вашей не поделитесь? И, кстати, кто там у вас, башмачник? Туфлям моим опять каблуки приделать.

Кивок, но взгляд, прищуренный подозревательный во всех грехах.

— И да, бумажку какую-нибудь напишите, что вы меня к ней послали и расходы по перешивке на себя берёте. Или вы считаете, что я для вашего спокойствия ещё и подгонку мундиров должна сама оплатить?

— Напишу. Утром на завтрак принесу. Она, кстати, очень рано открывается до открытия ратуши можете к ней забежать.

— Вот и славненько. Пошла я.

— А мне хороших снов пожелать?

Я даже удивилась на эти слова.

— А надо?

— Так я же ваш жених фиктивный.

— Ну так я публики не вижу вокруг, чтоб любовь к вам выражать.

— А вы потренируйтесь, чтоб потом поправдоподобнее было.

Тут внизу раздались голоса. Госпожа Рина с Натой вернулись.

— Вон и публика появилась. Спустимся к ним для демонстрации?

На что дракон скривился и ушёл. А ничего, что мне даже не пожелали спокойной ночи.

Я задумчиво глянула ему вслед, прикидывая, с кем бы он мог создать семью. И хо-хо. С первого взгляда должна быть степенная, праведная, домовитая, а вот и нет. Ему нужна полная противоположность по характеру. Только дерзкая и весёлая его растормошит и как ту гаргулью каменную заставит ожить. Но девушка должна быть с высокими моральными принципами. Шалавы для таких — табу. Так что Ната здесь точно пролетает. В смысле не из-за легкости поведения, нет, из-за его тяжеловесности.

Ладно. Я зевнула. Стоп. Не спать, тебе ещё мундир резать и наживлять.

Ординарец в мундире, говоришь? Будет тебе ординарец. На шпильках.

Глава 24

Возилась я только с одним мундиром. Чёрным. Остальные по нему портниха сделает. Во-первых, я его обрезала и сделала чуть ниже пояса, во-вторых, наживила булавками, ушив ровно по фигуре. Ну про рукава не надо говорить, это само собой. Штаны уменьшила в полтора раза в талии, но штанины оставила по классике, чтоб народ не шокировать.

Хотя шок будет. Сто процентов. У одного вредного домостроевца -- как можно приличный мундир превратить в нечто совсем неприличное.

Разбудил меня один маленький человечек, уже одетый, вставший как часовой побудчик около моей кровати.

Я открыла один глаз:

— Что, уже пора?

Мне радостно кивнули.

Ох. Старость не радость. Спустила ноги с кровати. Полцарства за кофе. У меня аж слюнки потекли. Шёл третий день моего попаданства в этот мир, а я уже люто заскучала по шоколаду и кофе.

Склонила голову набок и посмотрела на стоящую рядом тепу-растрепу.

— Ну что, вавилоны на голове крутить будем?

Та радостно