Очень сталкерское Рождество - Лейла Фэй

что, когда Логан войдёт до конца, да, возможно, это и будет больно, но мне всё равно. Он дрожит, его дыхание такое поверхностное.

— Такая возбуждённая девочка, и такая мокрая для меня, — выдавливает он, выгибая бёдра, чтобы войти ещё на пару сантиметров. Я со стоном приветствую их, но он дразняще отстраняется. — Такая мокрая и такая хорошенькая. Почему ты такая идеальная? Блядь. Просто великолепна.

Он тяжело дышит, опуская взгляд вниз, между нами, трахая лишь головкой. Я пытаюсь приподняться, чтобы тоже посмотреть, но он кладёт руку мне на грудь.

— Лежи, зверушка. Это для меня. Ты же сама этого хотела, помнишь? Чтобы я взял тебя так, как захочу. А я хочу, чтобы ты просто лежала, такая красивая, идеальная и молчаливая, и принимала то, что я тебе даю. Сможешь так?

Мы оба стонем, когда моя киска сжимается вокруг него. Там, под маской, он явно улыбается, потому что у его глаз появляются морщинки.

— Приму это как «да».

Логан полностью выходит из меня, и я не могу сдержать разочарованного вздоха. Он мягко проводит рукой по моей щеке и перемещает себя вверх по моему телу. Оказавшись у лица, он раздвигает мои губы головкой члена.

— Открой. Попробуй нас вместе, малышка.

Я принимаю его горячий, твёрдый член в рот, и он двигается несколько раз, прежде чем вынуть. Его дыхание неровное, когда он задирает маску наверх, открывая лишь губы. Логан жадно целует меня, пробуя с моего языка вкус нас обоих.

Я извиваюсь в стяжках, беспомощно выгибая спину, чтобы быть ещё ближе, пока он с такой силой впивается в мои губы, что кровь стучит в висках. Хоть поцелуй и короткий, но такой головокружительный. И когда он отстраняется, мои губы влажные и припухшие. Опустившись, он снова входит в меня с низким, хриплым стоном.

Маска снова на его лице, а член скользит всё глубже и глубже. Меня трясёт, я такая мокрая, но каждый новый сантиметр — словно борьба. Он останавливается, когда я вскрикиваю, ощутив лёгкую боль где-то глубоко внутри.

— А ты ещё говорила, что хочешь жёстко? — спрашивает Логан с тихим смешком. — Малышка, ты едва можешь принять меня всего до конца. Но в итоге ты примешь. Дыши, милая. Я держу тебя.

Я неровно вдыхаю. Он медленно и неглубоко толкается, пока я пытаюсь расслабиться. Тогда он снимает перчатку и запускает дрожащие пальцы в мои волосы.

— Вот так. Видишь, как хорошо? Ты просто наимилейшая зверушка, какую я себе только мог представить. Чувствуешь, как это приятно? Отдайся моменту. Расслабься, и я войду в тебя ещё на пару сантиметров. Ты же хочешь этого, да? Хочешь, чтобы я был внутри тебя так глубоко, как только возможно. Хочешь, чтобы я кончил в твою маленькую милую киску. Верно ведь, зверушка? Покажи мне, как ты хочешь.

Звук, который срывается с моих губ, — нечто среднее между всхлипом и стоном. Это невероятно, как будто моё тело решает подчиниться его словам напрямую, минуя мозг. Напряжение исчезает, и, внезапно, я могу дышать глубже, ощущая, как жар разливается по всему телу, заполняя каждую клеточку. Внезапно, я чувствую всё во сто крат острее: как он движется внутри меня, как глубоко проникает, как каждый маленький толчок ласкает меня изнутри.

— Вот так, — хрипло стонет он, разворачивая мою ногу в сторону, чтобы открыть ещё шире. — Ах, как же в тебе приятно. Да, так, малышка. Ну же, ещё пару сантиметров.

Логан толкается глубже, и я кричу от того, насколько наполненной себя чувствую. Это так восхитительно. Дрожь пробирает всё тело, оно горит от переизбытка ощущений, и я чувствую его везде. Его рваное дыхание похоже на реальное физическое прикосновение, скользящее прямо по моим синапсам2. Каждый толчок члена — как вспышка света глубоко в моём мозгу.

— Да, блядь. Вот так. Ох, милая. Ты такая горячая и мягкая. Такая сладкая киска, и она создана прямо для меня. Просто освободи для меня ещё немного места. Расслабься ещё чуточку. Такая щедрая. Такая гостеприимная. Я хочу так глубоко войти в тебя, глубже, чем кто-либо когда-либо входил. Дыши, девочка. Давай, выдохни для меня.

Я выдыхаю, и он проскальзывает в меня так, словно возвращается домой. Наши тела, наконец-то, прижимаются друг к другу. Весь оставшийся воздух со свистом покидает моё тело, потому что для него во мне просто не осталось места. И если это место нужно для Логана, я лучше перестану дышать, чем позволю ему выйти из меня.

— Да. Вот так. Именно. Блядь. Так.

Его голос напряжённый и грубый, всё его тело трясёт, когда он погружается в меня полностью. Я задыхаюсь, впуская в себя воздух по чуть-чуть, пульсируя и сжимаясь вокруг его члена. Он прав в одном. Когда он кончит, то будет глубже, чем кто-либо другой до него.

— Блядь. Я женюсь на тебе.

Со стоном, Логан немного отстраняется, а затем снова глубоко входит в меня длинными, ровными толчками, которые, словно раскатистые волны блаженства, проходят по моему позвоночнику. Широко открытым ртом я хватаю воздух, балансируя на краю пропасти.

— Такая чертовски сладка. Обхвати меня крепче, любимая. Вот так. Идеально. Вот она, моя прекрасная девочка.

И с этими словами я кончаю. Оргазм начинается медленно, нарастая внизу живота всё сильнее с каждой секундой, пока не проходит волной по позвоночнику прямо мне в мозг. Эйфория заглушает весь мир вокруг, пока не остаётся ничего, кроме меня и мужчины, стонущего моё имя.

Кажется, это длится вечно. Логан протяжно стонет, когда я крепко сжимаю его внутренними мышцами, ускоряясь и вбивая в меня свой член тяжёлыми, резкими толчками, пока кровать не начинает скрипеть. Я даже не могу понять — это мой оргазм длится так долго или же меня просто накрыл следующий. Я в жизни никогда так не кончала… как будто всё вселенское удовольствие прорвалось сквозь незримую плотину и затопило моё тело.

Я громко стону и, с последним вздохом, выгибаю спину, когда блаженство омывает меня целиком.

— Вот так. Блядь! Как же хорошо.

Я держусь изо всех сил, пока Логан буквально втрахивает меня в изголовье кровати, совершенно не контролируя себя. Звуки, которые он издаёт, — примитивные и громкие, он рычит и стонет от удовольствия, пока не вонзается в меня по самые яйца, останавливаясь. Его тело надо мной бьёт крупная дрожь.

Глаза широко открыты. Кончая, он смотрит мне в лицо, будто просто видеть меня так же важно, как и находиться внутри.

Когда же всё заканчивается, он резко выдыхает и тянется к поясу на джинсах, доставай нож.