Очень сталкерское Рождество - Лейла Фэй

— Мой член слишком велик для тебя? — спрашиваю, убирая слезинку, которая скатывается с её щеки, пока она снова пытается приспособиться к моему размеру. — Хочешь секрет? Он будет слишком велик везде. Но мы сделаем так, чтобы он поместился, правда, малышка?

Она едва заметно кивает, и я вытаскиваю член, вытирая им стекающую из её рта дорожку. Никогда ещё он не был таким твёрдым, просто будучи смоченным слюной.

— Ты уже жалеешь, что попросила об этом? — спрашиваю я, сдвигаясь в бок, чтобы полностью убрать с неё одеяло.

Моя малышка качается головой из стороны в сторону, её умоляющий стон говорит больше, чем слова. Я ухмыляюсь, глядя на эти горящие глаза, горло и румяные щёки. Соски Эммы затвердели, выглядывая сквозь одежду в виде тугих пик.

— Невозможно, — выдыхаю в маску, резким движением стаскивая с неё пижамные шорты. — Не может быть, чтобы ты от этого стала мокрой. Докажи.

Эмма поджимает пальцы ног, дыхание срывается на всхлип. Всего секунду колеблется, но раздвигает для меня ноги. Я же не медлю. Не снимая маску, прижимаюсь лицом прямо к ней, глубоко вдыхая. Боже. Её запах, — он для меня как кошачья мята, только в сотню раз лучше, потому что киска Эммы такая мокрая.

— Тебя это заводит? — спрашиваю я, прижимаясь к ней носом. Эмма сдавленно пищит, когда маска задевает самые чувствительные участки кожи. Мой голос приглушён её горячей, сладкой киской. — Ты такая чертовски мокрая, зверушка. Это всё из-за меня? Тебе так сильно нравится? Хочешь, чтобы я продолжал?

— Да!

Я делаю глубокий вдох и улыбаюсь. Её возбуждение пропитывает ткань моей маски, а, значит, можно будет вдыхать запах Эммы всё время, пока не сниму её. Это не просто идеально, а за гранью всех мечтаний.

— Непослушная малышка. Я же сказал не разговаривать. Надо тебя жёстко трахнуть в наказание. Войти резко и до конца, пока не станет больно. Ты этого хочешь?

Я поднимаю голову — и как раз вовремя. Она безудержно кивает, будто ей только что предложили спасение всей её жизни. Короткий смешок слетает с моих губ. Это настолько прекрасная и волнительная картина, что по телу разливается неимоверно сильный кайф.

— Неверный ответ, зверушка. Это наказание, помнишь? Тебе это не должно нравиться.

Я смотрю на него, сердце колотится так быстро, что пульс шумит в ушах. Это Логан, и в то же время — нет. Его глаза всё те же, сверкающие и голубые, но в темноте моей спальни они кажутся почти чёрными. И сам он одет во всё чёрное, даже на руках кожаные печатки. Единственные светлые части — его волосы, верхняя половина лица и его огромный член, всё ещё блестящий от моей слюны.

У меня перехватывает дыхание. Он большой. А я такая мокрая и так сильно хочу его, что без сомнения легко приняла бы его всего, но Логан не торопится заполнить меня.

— Прости, милая. Я куплю тебе новую, более красивого цвета.

Прежде чем я успеваю понять, что именно имеется в виду, он разрывает мою майку одним резким движением. Грудь оголяется, и он накрывает её ладонью. Холодная кожа перчатки заставляет меня вскрикнуть.

— Какой приятный звук. Такой вполне разрешается, — говорит он, сжимая мою грудь и тихо рыча. — Блядь, малышка. Я обожаю твоё тело. Ты даже красивее, чем я себе представлял.

Мои ноги дёргаются, когда Логан сжимает сосок, посылая разряд удовольствия прямо к моему клитору. Не переставая играться с ним, его глаза напряжённо и сосредоточенно остаются прикованы к моему телу. Когда же ощущение становится слишком сильным, пытаюсь вырваться из его хватки, но я так искусно связана, что нет никакой возможности избежать его рук.

— Значит, это «нет», да? — с усмешкой говорит он, нежно касаясь моего соска в последний раз.

Логан переключается на другой сосок. Зажмурившись, я стону, не в силах сопротивляться, пока он доводит меня до предела. Его другая перчатка ласкает мой живот и лобок.

— Такая красивая. Блядь, малышка. Ты даже не представляешь. Я умираю от желания быть внутри тебя.

Открываю глаза и рот, готовая кричать «да, пожалуйста, сделай это», но его строгий взгляд заставляет замолчать. Не говоря ни слова, я вздыхаю. Он прав. Сейчас его время говорить, и, если ему это нужно, я просто буду молчать и позволю делать всё, чего бы он ни захотел.

Потому что всё, что он делает, мне тоже доставляет удовольствие.

— Да, вот так, правильно, моя красивая зверушка. Такая тихая для меня. Позволяешь делать с этим потрясающим телом всё, что я захочу. Хочешь быть моей игрушкой? Я прав?

Я стону, кивая. Боже, как же хочется ответить ему «да». Эти вопросы просто сводят меня с ума. Интересно, можно ли кончить только от грязных слов, потому что чёрт возьми, я уже почти на грани.

Будто прочитав мои мысли, он раздвигает мне ноги и становится между ними на колени, глядя прямо на мою открытую киску. Его дыхание сбивается, становясь быстрее, а руки, лежащие на моих бёдрах, начинают слегка дрожать.

— Это всё моё, — рычит он, сжимая мягкую кожу пальцами. — Только я буду иметь сюда доступ. Поняла?

Он поднимает взгляд, его глаза требовательны и темны, и я яростно киваю. Конечно, это всё его. Он даже ещё не вошёл в меня, но я уже знаю, что это лучший секс в моей жизни. Даже представить не могу, что захочу кого-то другого.

— Хорошо.

Он направляет свой член на мой вход. Я на таблетках, что очень кстати, потому что хочу его таким — обнажённым и ничем не прикрытым, ощущать его кожа к коже.

— Ты хотела жёстко и быстро. Я войду в тебя только на кончик, милая.

Но он не входит. Сначала головка касается моих половых губ, и я вздрагиваю, чувствуя, как его влажная плоть встречается с моей. Он с трудом выдыхает и склоняется ко мне, касаясь лбом моего. Мы лежим в таком положении несколько секунд, едва соприкасаясь, — его тело, словно гора, нависает надо мной. Я связана и полностью открыта… вся в его власти.

Будто пережив столь напряжённый момент, он толкается внутрь. Широкая головка раздвигает мои нижние половые губы, и я стону, а бёдра сами собой подаются вперёд, чтобы принять его глубже. Логан резко хватает меня, удерживая на месте.

— Блядь. Малышка. Твою мать.

Я стону, соглашаясь. То, как он меня растягивает просто нереально, и я безумно жажду большего. Не надо быть гением, чтобы понимать, что в итоге он полностью заполнит меня, и я знаю,