Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Омеге было велено ехать к Зульцбергу пообщаться по поводу векселей. Сам Карл был отстранён от ростовщического ремесла и Дитрич общался с его сыном омегой-вдовцом почти своим ровесником (разница в два-три года несущественна — это ж не сопляки Хильд и Лоррейн). После взаимных приветственных поцелуев, искренних (ну, почти) комплиментов, охов и ахов вокруг двух очаровательных детишек (Дитрич завидовал), скорбных вздохов при общении с Карлом — старик снизошёл до совместного чаепития, а затем снова удалился к себе — тешить немощную плоть с помощью здоровенного альфы-прислужника. Мой омега плавно перешёл к делу, пообсуждал сроки погашения векселей, попросил их отсрочить (я помог), о чём была сделана соответствующая запись на каждом из них и, как бы между делом поделился сведениями о гибели Тилории от демонов. Сын Карла сдержанно ахнул, пролил чашку с чаем на скатерть, мало что понимающие детишки были уведены няней-омегой в детскую и здесь Герти (так звали сына Зульцберга) дал волю слезам — его братья-альфы были в Тилории. Посидели, пообнимались, поплакали вместе, Герти немного успокоился, вытер слёзы — всё происходящее я слушал как радиопостановку, только с возможностью вмешаться в происходящее.

Дитрич пригласил Герти вместе с детьми к себе в гости.

«Вы знаете, господин Дитрич, я теперь совсем один… Странная болезнь отца многих отпугнула. Его дела в порядке, но желающих общаться с нашим семейством совсем нет. Я вам так благодарен за приглашение» — говорил Герти, вытирая платочком носик и осторожно промакивая глаза (макияж — святое!)

«Ну что вы, господин Герти, мне это несложно, и даже приятно. Вы знаете… у меня нет детей, а ваши малыши такое чудо! И я вот что придумал — давайте, вот прямо завтра, приходите все вместе к нам на чай, а потом мы покатаемся в санях в парке (тут, оказывается, есть парк для прогулок и весьма большой), у моего супруга чудесная пара серых в яблоках лошадей!» — щебетал Дитрич.

Слово за слово и омеги начали трещать так, как будто были знакомы тысячу лет. Ахи, охи, хихиканье, обсуждение тряпок и городских сплетен… За что мне это?

Послушав непрекращающийся трёп ни о чём (Так-то да, действительно ни о чём, но именно такой трёп очень важен в установлении близких контактов между омегами — обнюхиваются, присматриваются, выясняют, кто чего стоит и чего можно ожидать друг от друга), я вдруг вспомнил — демон я, в конце концов, или нет?

«Задушу!» — Дитрич вдруг услышал в своей голове раздражённый голос Господина и, ойкнув, прервался на полуслове.

Быстро свернув общение, омега покинул дом ростовщика, ещё раз настойчиво пригласив Герти с детьми в гости.

На следующий день весь Майнау шептался о причине прекращения работы порталов. Слухи обросли самыми фантастическим подробностями, как будто и в самом деле кто-то из местных видел этих самых демонов! Вот только не говорите после этого, что к Герти никто не приходит! Народная молва увязала эти слухи с Чёрным человеком, что было недалеко от истины. Волна сплетен росла.

Цена на зерно подскочила ещё. Но до четырёхкратной стоимости пока не дошла. Ждём.

* * *

В очередной раз появившись в кордегардии, я не увидел Ханса. Чёрт, что случилось опять? Вышел на плац. Странно. Нет никого. Так-то вижу энергетические силуэты в казарме. Есть тут люди, есть, но на плацу ни души.

Дошёл до казармы, дёрнул дверь — закрыто. Да что такое-то?

— Сержант! — я начал дёргать дверь, — Сержант Дитрих!

Тишина. Повернулся. В окне кордегардии на втором этаже мелькнуло лицо. Ну и пёс с вами! Вернулся обратно. Поднялся наверх, толкнул дверь дознавателя Гуго. О! На месте.

— Salve, interrogent[59], - поздоровался я с поднявшим от стола голову альфой, он скрипя пером и брызгая чернилами, что-то быстро писал, — quid accidit? Ubi est Hans?[60]

— A, salvete, ome. Ubi est? Il timore per se stesso. Tu est — Homo niger[61] — ответил он, похохатывая. Знал бы он как близок к истине!

— Me?[62] — изобразил я удивление (между прочим, весьма натурально).

— Sane, quid vis?[63] Tu es maxime arcanum hominem scio[64], - ответил он пожимая плечами, — Populus venias heri[65].

Дожил. Прятался, прятался и в итоге оказался самым известным человеком в городе.

— Quid faciam? Hans abscondit. Habeo ire ad urbem[66].

— Solus ire[67] — был ответ.

— Et ideo dicit, non proponit[68], - ответил я известной цитатой.

Гуго помолчал, сидя за столом и пристально разглядывая меня.

— Quanti est haec res?[69] — вдруг негромко спросил он.

Я замер — знает! Но откуда!

— Ah, ome[70], - дознаватель вышел из-за стола, обошёл его и, оперевшись задом на стол и сложив руки на груди, встал передо мной. Я задрал голову к его лицу (с моими 180 см роста до его 200 приходилось задирать голову).

— Scire debes. Ego te interrogo. Tu — artifex. Omne quod agis notum est. Respice in me. Magna Potentia vis non sinet te aliquid facere quod non placet. Non quierint animo praesentire atque videre. Mihi crede[71]

— Quod suus cur non sumus ad bellum inter se. Magna Potentia non placet cum filii dilecti eius interficiuntur. Sui defensionem non computat. Qui contra regulas suas accedit[72]…, - он замолчал, затем продолжил, — Fata talis artifex malum. Magna Potentia non respondit — immatura senectus, sex menses, annus et mors, reliqua autem. Artifex et auxiliatus sum tibi[73], - он осторожно дотрòнулся до моего плеча, — Nunc inimicus tuus non sum[74].

— E os outros, non artifex?[75] — задал я вопрос.

— E os outros? Magna Potestas libenter novos adeptos accipiet[76], - он пожал плечами, не убирая руку (да что ж я вам всем дался-то!), — Sunt formae et non in quantum sunt habitus. Initiatio est processus complexus et periculosus[77]

Гуго вздохнул, снял свою руку с моего плеча и, вернувшись, сел за стол. Я его не читаю! Эмоции не видны — не удивительно — он искусник. Но энергетика видна. Как с Фольмаром.

— Sed Magna Potentia non obiecti se dunque siamo[78], - он подчеркнул это слово, — Artifex at nos agimus. Quod suus eam, ome. Non licet nobis plus quam ordinarius populus[79]

— Memento-quaelibet actio vestigium in Magna Potentia relinquit., - он